Книга Свет во тьме, страница 132 – Ноа Хоуп

Я инстинктивно попыталась приподняться, опереться на локти, чтобы хоть как-то изменить положение тела. Но в то же мгновение резкая, колющая боль, словно тысячи раскалённых игл одновременно впились в кожу, пронзила всё тело, заставив меня застонать.

Одна из размытых, тёмных фигур тут же пришла в движение, резко приблизившись. Ещё до того, как раздался голос, я узнала его. Ник. Его неповторимый запах окутал меня, принося с собой странное, почти забытое чувство безопасности посреди этого хаоса боли и тумана.

– Ты проснулась, Лёля, – прохрипел он, и голос его звучал непривычно сдавленно, с такой тревогой, что у меня внутри всё сжалось. – Наконец-то… Я уж думал, поседею здесь, клянусь. Каждый грёбаный час тянулся как год.

Я отчаянно пыталась сфокусировать взгляд на его лице, заставить контуры обрести чёткость, но тщетно. Всё двоилось, смазывалось, лишь искажённые, вытянутые очертания его высокого силуэта проступали сквозь серую дымку. И в этот момент в памяти вспыхнули кошмарные фрагменты: старое кладбище, мрачные надгробия, ослепительная вспышка, взрыв, полные ужаса крики, хаос, паника, бегущие люди, и невыносимая боль… а потом темнота, в которую я провалилась.

Ужас хлынул по венам, мгновенно парализуя и без того ослабленное тело. Дыхание оборвалось на полувдохе, в горле застрял колючий ком, царапающий слизистую. Из груди вырвался судорожный, прерывистый всхлип, больше похожий на хрип. Пальцы сами собой сжались, так сильно, что ногти болезненно впились в кожу ладоней. Ощущение острой боли на мгновение отвлекло от душащего страха, вернув крошечную частичку контроля.

И тут же, словно откликнувшись на безмолвный крик о помощи, на мою щеку легла тёплая, большая ладонь Ника.Я почувствовала шершавость его кожи, тепло, исходящее от его руки. Это прикосновение, такое реальное и осязаемое на фоне расплывчатого мира вокруг, вызвало дрожь во всём теле.

– Тшш, любовь моя. Всё будет хорошо. Ты скоро поправишься. – его голос, такой родной и близкий, сейчас казался далёким, словно доносился из-за толстой стеклянной стены.

Слова Ника должны были успокоить, принести облегчение, но они только усиливали подступающий ужас. Эта проклятая пелена перед глазами, которая не рассеивалась ни на йоту, что бы я ни делала…

Беспомощность и абсолютная уязвимость в собственном теле – знакомое, до тошноты омерзительное чувство нахлынуло с сокрушительной силой, грозя поглотить меня целиком. Меня снова затягивало в воронку отчаяния.

– Ник… я… я ничего не вижу, – прохрипела я, с трудом разлепляя пересохшие губы. Голос прозвучал хрипло, словно я долго кричала. – Почему? Что со мной? И… сколько… я была без сознания?

– Тише, Лёля, тише, моя хорошая, – он крепко, почти судорожно сжал меня за руку, его пальцы привычно и успокаивающе переплелись с моими. – Сейчас доктор всё объяснит.

В этот момент раздался звук шагов, и рядом со мной, с другой стороны кровати, появилась фигура. Она была выше такого же роста, как Ник, и мне показалось, что на ней что-то светлое, возможно, белый халат, но это было лишь догадкой, основанной на стереотипах, а не на реальном зрительном восприятии. Я отчаянно пыталась сфокусироваться, но черты лица были абсолютно неразличимы, превращая человека в безликий силуэт.

– Елена, прежде всего, должен сказать, мы все очень рады, что вы очнулись, – раздался спокойный, хорошо поставленный мужской голос с лёгким, едва уловимым акцентом, который я не могла идентифицировать. В нём не было ни тревоги Ника, ни моих панических нот – только профессиональная уверенность.