Книга Свет во тьме, страница 137 – Ноа Хоуп

«Война с албанцами ещё не закончилась», – мысль, которую я гнала от себя всё это время, пока была заперта в стенах клиники, сейчас ударила с новой силой.

Что будет дальше? Кто станет следующей жертвой в их бесконечной, кровавой вендетте? Что, если однажды Ник не вернётся домой?

Образ его безжизненного тела, такой чёткий и пугающе реальный, встал перед глазами, и волна ужаса прокатилась поспине, заставляя сердце болезненно сжаться в предчувствии неотвратимой беды.

Когда я попросила его оставить меня одну, я не планировала расставаться. Мне просто нужно было время, чтобы смириться со своим новым состоянием и слепотой, не перекладывая на него весь груз моей беспомощности. Но сейчас я не могла не задуматься – а правильно ли всё это?

Мы только и делали, что причиняли друг другу боль, пусть и невольно. И дело было даже не в том, что Ник – мафиози, часть мира, от которого нормальные люди бегут без оглядки. Тёмную сторону его личности я уже приняла и смирилась с ней. Но постоянная угроза и жизнь на лезвии ножа, в вечном ожидании удара… вынесу ли я это? Выдержу бесконечный страх за него, за нас обоих? И сможем ли мы сохранить наши отношения, не разрушив при этом друг друга окончательно?

И вдруг, как будто внутри щёлкнул какой-то предохранитель, пришло озарение. Мы слишком долго были порознь из-за моего страха. Я позволила тьме – сначала физической, а потом и душевной, – встать между нами. Отталкивала его, боясь своей слабости и его мира. Но что на самом деле было страшнее – опасная жизнь рядом с ним или одиночество без него?

Ответ пришёл сам собой. Жизнь без него больше не имела никакого смысла. Я люблю его и всегда буду. Да, его мир жесток и опасен, и впереди, возможно, нас ждёт ещё много боли и новых потерь. Но разве моя жалкая попытка убежать от него сделала меня счастливее? Нет. Она лишь продлила агонию и причинила боль нам обоим.

Больше я не могла позволять страху брать вверх и диктовать свои условия. Если существует хоть малейшая надежда на то, что мы сможем быть вместе, несмотря ни на что, то я должна попытаться. И я сделаю это, будучи рядом с ним, а не прячась по углам.

Медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, я расслабила свои пальцы, позволяя им переплестись с его. Это было почти незаметное движение, но для меня означало целую вселенную – капитуляцию перед собственными чувствами и принятие его мира, каким бы он ни был. Я подняла на него глаза, и в моём взгляде, надеялась, Ник сможет прочитать не только отголоски пережитого ужаса и боли, но и зародившуюся решимость бороться. За него, за нас, за право любить и быть любимой, чего бы это ни стоило.

Любовь, как оказалось, – это вовсе не сладкая сказка с розовыми пони, а настоящее поле боя,где оба истекают кровью, но продолжают отчаянно сражаться за право просто быть вместе.

Словно почувствовав перемену во мне, Ник на мгновенье замер. Его цепкий взгляд просканировал моё лицо, пытаясь уловить малейшие изменения. Затем жёсткие, резкие линии вокруг рта стали чуть менее выраженными, напряжение в мощных плечах немного спало, и в глубине его глаз, затеплился огонёк нежности. Лёгкая улыбка тронула уголки его губ, преображая его лицо и стирая следы усталости и тревог.

– Елена, ты мой свет. И я готов был ждать, сколько потребуется, когда, наконец, поймёшь, что мы всегда должны быть вместе. Потому что даже в самые тёмные времена, твой свет, Лёля, будет сиять ярче всего. Но мне пора, наконец, сделать то, что собирался давным-давно.