Книга Окно призрака, страница 141 – Камрин Харди

Юэн протянул ему куртку.

– Спасибо. Хотя мне бы стоило ее помыть и потом возвращать, ведь я хорошенько протер ею пол. Но я забуду о ней через минуту, как только зайду домой, поэтому не буду играть в джентльмена.

Они попрощались. Бернард кинул куртку на пассажирское сиденье и проследил за Юэном, пока тот, чуть потоптавшись на крыльце, не скрылся за входной дверью. На втором этаже, в комнате с бумажными звездочками на окнах, горел тусклый свет, словно был включен ночник. Бернард отъехал от дома Юэна и резко ощутил дикую усталость. Он словно только-только осознал, как вымотало его морально и физически посещение сгоревшего театра.

Юэн точно что-то недоговаривал. Потому что произошедшее с ним было очень похоже на паническую атаку, а Бернард знал на своем опыте, что это такое. Прекрасно знал.

18

Перемещаясь по тротуару в тени деревьев, Юэн раскручивал на пальце связку ключей. Сначала в одну сторону, потом в другую и обратно. Нехитрое действие помогало сосредоточиться на том, какую строчку песни придумать следующей:

Мыском кроссовки Юэн поддел и откинул лежавшую на дороге небольшую ветку в заросли кустов. Листва была все еще густой и зеленой, однако при одном только взгляде на деревья ощущалось, что в скором времени одно время года начнет медленно сменять другое. Природа вообще никогда не стояла на месте, если уж на то пошло, она как река – вроде бы название одно и русло не меняется, но вода каждую секунду разная.

Осознав, что остановился и засмотрелся на подрагивающие от ветра ветви деревьев, Юэн двинулся дальше. И с каких это пор он начал любоваться природой? Наверное, это можно было отнести к одной из прогрессирующих форм прокрастинации, потому что текст песни про призраков внезапно перестал складываться в гармоничные строки. Впереди показался прямоугольный монолит похоронного бюро. Серое, мрачное пятно посреди цветущей летней зелени.

Раскрутив ключи на пальце еще раз, Юэн резко сжал их в ладони, посмотрев на окно фотостудии, и через секунду положил в карман ветровки. Он, как обычно, подбирался к бюро с той стороны, с которой не было видно, стоят ли машины двух хозяев. Вчера, например, в это же время (половина одиннадцатого утра) главная дверь оказалась закрыта. Ключи у Юэна имелись еще с того дня, когда умер Грегор Макхью. Уже после похорон Юэн честно попытался вернуть связку ключей, но Берн сказал, чтобы он оставил их у себя на всякий случай. По прямому назначению он ими ни разу так и не воспользовался, зато иногда они неплохо помогали сочинить текст песни.

Режим работы студии так и не нормализовался. Берн продолжал позволять себе работать нестабильно, но теперь такое происходило значительно реже. Да, иногда он все же закрывал студию и, ничего никому не сообщив, куда-то уезжал, а на следующий день сидел с невозмутимым лицом и отмахивался фразой: «У меня были дела». Подробнее о своих «делах» он, конечно же, не рассказывал.

Виктор Чилтон, владелец похоронного бюро, тоже позволял себе работать непостоянно. Он утверждал, что после оказанного лечения ему стало легче, однако Юэн замечал, что болезнь по-прежнему настигала его волнообразными пиками ухудшения. Стабильность в его работе зависела больше от внешних факторов (от количества смертей в городе, если быть прямолинейным), но за конторой Виктор, несмотря на проблемы со здоровьем, следил четко и грамотно, чего нельзя было теперь с полной уверенностью сказать о Бернарде.