Книга Пригнись, я танцую, страница 76 – Саммер Холланд

Напротив ворот церкви Том замечает небольшое кафе и заруливает туда: по времени пора завтракать. Аппетит так и не появляется, но это уже не очень важно: если не поест, может словить бледного. Значит, нужно выбрать такое блюдо, которое Кэтрин могла бы назвать правильным питанием.

В кафе тихо и пустынно в такое время: кажется, они только открылись. Занят один столик: там сидит девушка с грустными глазами, которую Том видел в церкви две недели назад. Он кивает ей, как старой знакомой, и садится за столик неподалеку, у окна. Заказывает себе сэндвич с курицей и стакан сока. Чай здесь не подают, как и нигде в Нью-Йорке.

Отвезти бы Кэтрин домой, угостить острым донером, показать самые красивые улицы Манчестера. И вернуться с годовым запасом нормального чая, просто показав таможне свой британский паспорт.

Из окна видно заросшие плющом ворота, в которые Том войдет примерно через час. Улица так же пуста, как и кафе, и поэтому машина, подъезжающая к парковке у церкви, – единственное движение, которое происходит за те десять минут, что Том пялится в окно.

Зак, это его «Кадиллак», можно узнать сразу. Интересно, зачем он так рано приехал?

Невысокая женщина, мать Зака, выходит из машины вслед за сыном. Между ними завязывается какой-то спор, но слов не разобрать. Том смотрит на них как в телевизор, потягивая сок и дожидаясь свой сэндвич.

– Ма, оставь меня в покое, – доносится раздраженный голос, когда Зак уже откровенно повышает тон.

Наверное, им так нравится? Второй раз Том наблюдает одно и то же. И священник говорил, что Зак – сложный случай. Интересно, сколько продолжаются их издевательства друг над другом? Очевидно, что ему не нравится ходить в церковь, он зол на Бога, и субботние исповеди этому не помогут.

Тома замечают. Зак бросает руку матери и резко разворачивается к окнам кафе. Приходится и ему кивнуть, хотя больше всего хотелось посидеть в тишине и одиночестве. Мысленно подготовиться.

– Привет. – Зак распахивает дверь кафе и хромает в его сторону. – Думал, ты у нас залетный.

– Вполне возможно, – кивает Том. – Привет.

– Бекки? – поворачивается тот к девушке. – Так, я тут не разорвусь. Как тебя… Том, да? Поднимай свой Манчестер, сядем вместе.

– Зачем? – оглядывается Том в сторону Бекки. Та едва заметно морщится.

– Зак, ты голоден? – подает она голос, который оказывается тонким и слабым. – Просто сядь и поешь.

– Не парься. – Тот проходит и тяжело опускается на стул перед ней. – Том из наших.

– Кто такие ваши?

– Пересаживайся давай.

Зак напускает на себя столько таинственности, что Тому действительно становится любопытно.

– Мисс?.. – уточняет он, обращаясь к Бекки.

– Я не против, – безразлично отвечает она.

Том поднимается со своим стаканом сока и подходит к их столу. Зак двигается, освобождая ему место.

– Кто это – ваши? – повторяет вопрос Том.

– Больные, – пожимает плечами Зак. – У меня диабет. У тебя рак. Здоровые люди по субботам в церковь не ходят. Особенно в нашем возрасте.

– Это не так, – поджимает губы Бекки. – Иногда я вижу и других людей. Правда, в основном все действительно приходят в воскресенье.

– А вы почему нет? – поворачивается к ней Том.

– Не люблю, когда людей много, – говорит она. – Они… смотрят на меня.

Только теперь Том замечает, что ее кожа расцвечена пятнами. На шее, на лице – одни белые, как шрамы, другие темно-синие или фиолетовые. Да, есть на что пялиться.