Книга Пригнись, я танцую, страница 86 – Саммер Холланд

Она пытала его непонятными двойственными сигналами, и теперь наступает его очередь получить кусочек сладкой мести. Том ласкает ее то губами, то языком, и каждое движение заставляет Кэтрин стонать чуть громче. Это лучшая музыка для его ушей.

Ладони скользят по ее спине и бокам, куда можно дотянуться, останавливаются на груди. Тело ноет от возбуждения, но Том держится: он еще здесь не закончил. Его язык забирается внутрь, превращая стон в невразумительное мычание. Хочется целовать ее бесконечно, нет лучше чувства, чем бархат кожи под губами. И нет лучше вкуса, чем мокрая Кэтрин, которая ноет, подается вперед, с напряженными ногами, пытаясь нечестным путем получить удовольствие.

Том держится, не готовый сдаваться. Он останавливается, спускается с поцелуями к ее бедрам, потом к лодыжкам. У нее такие маленькие ножки… Разочарованный вздох только раззадоривает: так ей и надо. Он поднимается, раздевается сам, не забывая поглаживать ее – нужно все время поддерживать контакт.

Надев презерватив, он проходится поцелуями по выступающим косточкам на спине. Кэтрин нетерпеливо ерзает, вызывая радостный смешок: его девочка капризничает. Том мягко обхватывает ее шею ладонью одной руки, а пальцами второй проводит между ее ног.

– Чья ты, королева Кейт? – шепчет он ей на ухо в третий раз.

– Твоя, – стонет она. – Только твоя, пожалуйста… Пожалуйста, Том.

Эти слова падают горящей спичкой в керосиновую бочку. Том без лишних слов отвечает на ее просьбу и одним движением плавно входит. Кэтрин выгибается, насколько позволяют связанные за спиной руки, упирается лбом в кровать.

Неторопливо, хоть это и дается ему тяжело, Том начинает двигаться внутри нее, осознавая глубину собственного безумия. Он настолько потерял голову от ревности, что заставил ее повторять слово «твоя», и последний раз это прозвучало как признание.

Он сам еще опасается этого слова, но с каждым днем оно все больше становится правдой. Кэтрин заставляет его чувствовать что-то настолько сильное… Том невольно ускоряется, хотя у самого мутнеет в голове от ощущений.

Кэтрин позволила завязать себе глаза и затянуть галстук на руках. Она сама отдалась в его власть, и Том чувствует себя таким пьяным, словно в нем бутылка виски. Он цепляется за ее бедра, как за опору, бездумно входя глубже, а Кэтрин уже не стонет – она мычит куда-то в простынь. Сдерживаться становится почти невозможно.

– Ост-торожнее, – просит она.

Покорно замедлившись, Том тянет ее за запястья, заставляя подняться. Так лучше: она начинает беспомощно хватать воздух ртом. Он неторопливо, но глубоко входит, придерживает ее за плечи, а вторую руку опускает вниз. Как только ее клитор оказывается под его пальцами, Кэтрин откидывает голову назад и начинает сжиматься вокруг члена с громкими стонами.

От этого звука держаться больше не получается: Том ускоряется, чувствуя, как растворяется в ее оргазме.

– Твоя, – протяжно произносит Кэтрин.

Это становится последней каплей. Комната исчезает, все, что за ее пределами, тоже. Гравитация прекращает свое действие. Только его королева держит его бренное тело на этой кровати, не давая оторваться и умереть. Откуда-то издалека Том слышит собственный стон: оргазм накрывает и его.

Очень тяжело не рухнуть рядом с ней обессиленным трупом, но у него еще есть чем заняться. Отдышавшись немного и зайдясь коротким приступом кашля, Том развязывает Кэтрин глаза и ослабляет узел на галстуке.