Книга Тайна стоптанных башмачков, страница 73 – Кэтрин Кей

А вот это было что-то новое. Раньше отец говорил, будто мать умерла. Где же правда?

– Она уйдет, и наш мир будет разрушен.

Госпожа говорила точно так же, и от этого на душе стало паршиво. Если отец и вправду прав? Если он сам ошибается?

– Извини. – Он встал и отряхнул с колен налипшие сухие сосновые иголки. – Я сделал свой выбор и не могу свернуть с пути.

– Ты ошибся. – Отец смотрел на него с болью и жалостью, словно в сыновья ему достался жалкий уродец.

– Может быть. – Охотник зашагал по тропинке.

Ему очень хотелось оглянуться и посмотреть, там ли еще отец. Будто это что-то решало. Но он не мог позволить себе ни капли слабости. Только не здесь. Только не сейчас. Этот мертвый, а от того еще более страшный лес чувствует любую слабину и жадно тянет свои скрюченные ветки, словно надеясь вцепиться, обхватить, задушить в объятьях, жадно пить чужую жизнь, будто ею можно наполнить собственную зияющую пустоту.

Вокруг по-прежнему стояла тишина. Такая, какой Охотник никогда не слышал раньше. От нее болели барабанные перепонки, а пульс глухо и очень громко стучал в висках.

Пейзаж вокруг не менялся, и Охотнику показалось, будто он идет по кругу. И вправду, в правильную ли сторону он движется? Что, если свернул не туда? Что, если заблудился и будет блуждать здесь теперь целую вечность?

Он медленно перевел дыхание, прогоняя ненужные мысли. Сейчас он не преследует дичь, но все равно находится на охоте, а значит, прочь сомнения и нелепые мысли. Нужно быть сосредоточенным, как натянутая тетива, не знать усталости и стремиться к цели, как летящая в цель стрела.

Ему и вправду стало легче, напряжение отступило, и на его место пришли сосредоточенность и решимость.

Охотник двинулся быстрее – не спеша, но все же не слишком медля.

Через несколько шагов он вновь увидел человека. На этот раз человек стоял, привалившись спиной к толстому старому дубу, изборожденному старческими морщинами и выступами, похожими на стариковские шишки.

Лицо встречного терялось в тени, и все же Охотник узнал его с первого взгляда.

– Ваше величество, – сказал он, слегка поклонившись.

Король тяжело посмотрел на него.

– Ты не защитил меня, – произнес он сухо. – И моя кровь на твоих руках.

– Ваше величество, я всегда служил вам верно, – возразил Охотник, остановившись напротив своего Короля. – Ваша кровь на руках Королевы, вам известно это лучше, чем кому-либо на свете.

– И все же ты позволил убить меня дважды. – Король отвернулся, словно не хотел смотреть на человека, который принес ему когда-то присягу. – И теперь ты здесь. Не ради меня, а ради моей убийцы.

– Вы были мертвы уже давно, ваше величество, а час девочки еще не пришел. Она не должна находиться здесь в любом случае, – мягко напомнил Охотник.

Он никогда не подчинялся своему господину бездумно. С другой стороны, прежде Король никогда не требовал от него бесчестных поступков. Даже когда земля погрузилась во мрак и, упавший с седла, отравленный Королевой, он возродился в новом обличье, даже тогда Охотник знал, на чьей стороне правда. Да, он убивал ради своего Короля – но это было его право. Право человека, отстаивающего собственную землю. Священное право мести.

– Она разрушит все, что мы старались удержать, – грустно сказал Король. Голос его стал бесцветным, словно усталым. – Вспомни, как долго мы стояли на самом рубеже тьмы. Мы были последними, о ком будут рассказывать сказки. Ты знаешь, что самое страшное в сказках? Уход последних героев, окончание целой эпохи.