Книга Пой. История Тома Фрая, страница 77 – Габриэль Коста

«Тишина.

Наконец-то».

И в этом одиночестве Том резко почувствовал себя хорошо. Он невероятно скучал по дому, родному городу, друзьям, но сейчас, именно в эту секунду, чувствовал себя… замечательно. Словно маски уже не нужны, костюмы сняты, и занавес прикрыл шоу. Улыбка начала таять, исчезать с лица, спина сгорбилась. Том отодвинул в сторону недоеденные хлопья и встал из-за стола, провел рукой по стене, коснулся гитары и направился в другую комнату. Ему казалось, будто его вовсе и нет в этой комнате, что он – призрак, посетивший чужое жилье. Он смотрел на синтезатор – единственную вещь в их «репетиционной» – и не ощущал в себе сил поднять руки и опустить их на клавиши. Его сердце принадлежало музыке, без нее он – никто. Пройдут года, а пальцы не забудут, душа продолжит отзываться на мелодию. И как бы красиво свет ни падал на синтезатор… Том закрыл дверь и пошел к коробке с надписью «одежда».

«Не сегодня».

* * *

В Нью-Йорке Дилану нравилось все. Он понимал, что его опьянение городом связано с наконец-то сбывшейся мечтой. Проездом выступая и сразу возвращаясь домой, он не мог прочувствовать атмосферу мегаполиса. Мысль о скором отбытии в свой маленький какой бы он то не был никчемный городишко, который вряд ли можно найти на карте, отравляла хорошее настроение и предвкушение знакомства с Нью-Йорком. Сейчас даже отбойный молоток метро превращался в замысловатый ритм неизвестной, но от этого не менее приятной мелодии. Дилан специально вышел пораньше, чтобы просто-напросто пару раз проехаться из одной части города в другую. Дилан улыбался, чем привлекал внимание прохожих. Чтобы выделиться из толпы крашеных, одетых в странную одежду, с пирсингами по всему телу и татуировками людей, надо было вылезти из кожи вон. Как оказалось, улыбка лучше всего справлялась с этой задачей, и все же, поглядывая на часы, Дилан понимал – пора пересаживаться на ветку, которая доставит его к Центральному вокзалу Нью-Йорка.

Количество людей поражало воображение. Дилан огибал старушек, которые почти не двигались с места, пропускал вперед детей и подростков, жался к стене, спасаясь от туристических групп. Чувство движения и потока – то, чего не хватало ему. Даже не зная, кто этинезнакомцы, куда спешат и чего хотят от жизни, Дилан становился частью вихря и с радостью летел к необходимой станции. Если мама и сестра пробудут в этой толпе хотя бы пять минут, обязательно потеряются и ему полдня придется потратить на их поиски. Миссис Мун обладала отменным топографическим кретинизмом.

Дилан отошел в сторону, чтобы проверить время, пока никто не уволок его на поезд в какую-нибудь глушь. И ровно в эту же секунду голос из динамиков объявил необходимую платформу. Задержав дыхание, Дилан вновь вклинился в поток. Температура уже начинала понемногу подниматься, и запах вокзала становился все отчетливее. Дилан не успел закатить глаза, как где-то далеко послышался знакомый крик. С десяток людей обернулись.

– Дилан! – Он попытался сделать вид, что зовут не его, и слиться с толпой. Его сестра – Линдси, крашенная в темно-рыжий, напрочь лишенная музыкального чувства и такта, обладала звонким голосом.

Миниатюрная женщина, показавшаяся из-за ее спины, двинулась в противоположную сторону. Вот тот самый момент, когда миссис Мун могла случайно сбежать в соседний штат.