Книга Божественный спор, страница 158 – Милослава Финдра

Дорога до резиденции бургграфа, благодаря магическим порталам, заняла всего пару часов. Но как бы они ни гнали лошадей, королю все равно казалось, что минуты утекают сквозь пальцы.

Когда они наконец ворвались на территорию родового поместья бургграфа, Эдвард не сразу смог разжать пальцы, которыми вцепился в поводья. Поэтому вперед побежал Линард с дюжиной топтунов.

Стражники бургграфа, испуганные появлением личной гвардии короля в полосатых мундирах, не оказывали сопротивления. Но Арнику в роскошном, хоть и плачущем по ремонту доме они не обнаружили. Только комнату, пропитанную дурманным дымом, где ее, по-видимому, держали. К счастью для всех, перепуганная служанка клялась всеми богами, что царевна в этих покоях только спала, а хозяин ее и пальцем не тронул.

Нашли Арнику спустя полчаса в небольшом храме позади поместья. До него первыми добралась пара гвардейцев, осматривающих территорию, и сейчас один из них осторожно придерживал девушку за плечи, пытаясь расспросить о происходящем.

В этот момент внутри Эдварда рухнула невидимая преграда, которую он до этого сдерживал из последних сил. Короля захватил вихрь противоречивых чувств, в которых облегчение смешалось с яростью и подавляемым весь день паническим страхом.

— Убери руки от будущей королевы! — рявкнул он на ни в чем не повинного по большому счету гвардейца. Просто не смог сдержаться.

И не подошел — подлетел к Арнике, чтобы вырвать ее из чужих рук и прижать к своей груди.

Только потом он заметил распростертые без сознания тела, среди которых выделялись одеяниями жрец и бургграф. Но что бы здесь ни произошло, честно говоря, его это уже не сильно волновало.

Пусть это выясняет Линард. Недаром в подвалах Королевской канцелярии стоят замечательные Кресла правды, на которых начинают говорить даже самые упертые молчуны.

Главное, что царевна нашлась живой и здоровой. А с остальным они как-нибудь разберутся.

Сквозь кружевную вуаль Лиона плохо видела, что происходит вокруг. Поэтому, опустив глаза, разглядывала мраморный пол под ногами, который расцветили витражные блики. Руки, сжимавшие букет с первыми весенними розами, вспотели. И она судорожно вцепилась в перевязанные лентой стебли, боясь, что те выскользнут из пальцев.

Шаг за шагом она двигалась вперед, боясь пройти мимо жениха. Поэтому, увидев наконец его сапоги с золотыми пряжками, от облегчения выдохнула так громко, что жрец наверняка осуждающе нахмурился.

Смущенная этим Лиона остановилась, продолжая бездумно сжимать букет. Герцогу пришлось первому коснуться ее пальцев, напоминая, что она должна дать ему руку. Ей снова стало ужасно неловко — и за эту заминку, и за то, что ладонь влажная от волнения.

Погрузившись в переживания, она прослушала вступительную речь жреца. А когда пришло время приносить клятвы, просто бездумно повторила слова за женихом. И только ощутив на руке тяжесть золотого брачного браслета, поняла, что все закончилось.

Она больше не маркиза Лиона Анри Фламбре. Отныне к ней будут обращаться только «ваша светлость». Потому что теперь она — герцогиня Кринстон.

Откинутая вуаль освободила взгляд. В первое мгновение светлый храм показался ей слишком ярким и шумным. Толпа свидетелей свадьбы ликовала, подбрасывая в воздух лепестки цветов.