Книга Лезвие бритвы, страница 218 – Энн Бишоп

Он откинулся на спинку стула и позволил им читать.

Через несколько минут Монтгомери закрыл дневник и сказал:

— Боги, Элейн. Ты умерла за это? За это?

Бёрк и О'Салливан закрыли папки. Оба мужчины выглядели печальными и… смущёнными.

— Ваша реакция не такая, как мы ожидали, — сказал Ставрос.

— Это чушь, — сказал О'Салливан. — Я сожалею о том, чего это стоило вам и вашей дочери, лейтенант, но это чушь, — он посмотрел на Ставроса. — Вы же юрист. Вы знаете, что то, что здесь говорится о HТЛ, это только слова женщины, которую можно было бы назвать истеричной, ревнивой и мстительной. Нет никаких доказательств того, что дефицит, с которым люди столкнутся в Таисии, является результатом того, что сельскохозяйственная ассоциация продаёт свои урожаи Кель-Романо подпольно, чтобы обойти лимит товаров, которые могут быть экспортированы. Или что сталелитейная компания делает то же самое. И без настоящих драгоценностей мы можем рассуждать о мошенничестве со страховкой, но нет никаких доказательств того, что Лео Борден или Николас Скретч знали, что драгоценности были в резиденции Элейн Борден, не говоря уже о том, что один из них положил драгоценности в детскую игрушку в качестве тайника.

— Вы сформулировали теорию обо всех этих вещах, — возразил Ставрос. — Вы сказали нам прямо здесь, в этой комнате.

— У меня есть теория, но нет доказательств.

Монтгомери медленно качал головой.

— Кто-то, должно быть, думал, что Элейн знает больше, чем на самом деле. Или думал, что у неё есть реальные доказательства. Я видел, как она делала такие заявления в момент гнева, а потом поняла, что она подвергла себя и Лиззи реальной опасности.

— Я согласен с вашей оценкой, агент О'Салливан, — сказал Ставрос. — Эти заметки не имели бы никакой ценности в человеческом суде.

— Но дело не в человеческих законах, — тихо сказал Саймон.

Он позволил людям говорить о вещах, которые больше не имели значения, потому что они думали, что эти вещи всё ещёважны. Теперь пришло время передать сообщение.

— Мы задавались вопросом, почему человеческая стая была так обеспокоена наличием достаточного количества пищи в этом году, когда ничто на фермах терра индигенеили Интуитов не указывало на причину для такого беспокойства. Поэтому мы спросили, и этот вопрос распространился по всей Таисии. У нас есть ответ. У всех терра индигенеесть ответ. Это? — он указал на папки и дневник. — Это для вас. Эти слова, написанные человеком, подтверждают предательство людей людьми, — он наклонился вперёд. — Вы, возможно, не знаете названия фермерской ассоциации, которая продавала продовольствие в Кель-Романо, а потом солгала о том, почему в Таисии не хватит еды для людей. Но мы знаем. Возможно, вы не знаете владельцев железной дороги, которая доставляла продовольствие в порт Толанда, но мы знаем. Мы знаем названия кораблей, которые передвигались по Великим озёрам с грузом, который не должен был покидать Таисию, если бы действительно была нехватка материалов. Мы знаем, что люди предали себе подобных и пытались обвинить нас. Все терра индигенезнают эти вещи.

О'Салливан тихо откашлялся.

— Губернатор Ханниган должен знать об этом.

— Так и будет. Всё это будет известно к завтрашнему дню. Вот почему вы со Ставросом должны уехать сегодня вечером.

Саймон сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Ему никогда не приходилось передавать санкции такой значимости.