Книга Святилище, страница 49 – Илона Эндрюс

— В ту ночь я не спал. Я злился всё сильнее и сильнее. Утром я пошёл в школу и почти ничего не помню. Я сидел за партой и кипел от злости. Я был так взбешён, что, казалось, ничего не видел. Я ни о чём таком не просил. Я устал стараться изо всех сил. Они считают меня неудачником, хорошо, я буду неудачником. — Он глубоко вздохнул. — Я сдался. Потому что так поступают неудачники. Мне было всё равно, если кто-то пострадает. Я просто выплеснул всё наружу. Всю ненависть, весь гнев. Все плохие чувства. Папин амулет из кости покраснел, прожёг одежду и разломился. А потом у тебя вместо волос появилась гадюка. Я чувствовал себя ужасно. Я до сих пор чувствую себя ужасно.

— Ты так и не извинился.

— Прости меня.

— Нет, Роман. Тогда, в детстве. Ты так и не извинился.

— Я ударил Ковалева, когда он смеялся над этим.

Она уставилась на него.

— Удар по человеку, попавшему под горячую руку, не считается извинением.

— Тебя перевели в другой класс. Мне сказали, чтобы я не приближался к тебе ближе, чем на пятьдесят футов.

— Ты мог бы найти способ, — безжалостно настаивала она.

— Мог бы, — признался он. — Я не знал, что сказать. Поэтому я оставил шоколад у тебя на столе.

Она моргнула.

— Это был ты? Я думала,это Лиза.

— Лиза оставила бы тебе мармеладных мишек.

— И то правда.

— Опять же, я виноват. Я просто хочу прояснить, что это не было связано с личным отношением. Спроси у Дабровски, когда мы вернёмся ко мне домой. От последнего ему стало плохо. Его рвало целый час, а Дачиана потеряла сознание. Так что я не издевался над тобой. Я не пытался привлечь твоё внимание. Я не получал удовольствия от того, что мучил тебя. У меня было столько собственных проблем, что я почти не замечал твоего существования.

— Ауч. — Она слегка рассмеялась.

— Я только глубже закапываюсь, не так ли?

— Ах, да. Какой это был шоколад?

— «Ферреро Роше», — ответил он. — С фундуком. В золотой обёртке. В упаковке шестнадцать штук.

В мире после Сдвига шоколад стал дорогим. Он потратил на него все, что у него было.

Она вздохнула.

— Он был вкусным?

Андора кивнула.

— Да. Но он не компенсировал отсутствие волос.

— Скажи, чем я могу помочь, — сказал он.

Она взглянула на него.

— Я серьёзно. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы извиниться.

— Ммм, как мило.

— Что?

— Звук твоего пресмыкательства. — Она улыбнулась ему. — Мне это очень нравится.

Он не знал, что на это ответить.

— У меня есть кое-что на примете. Давай сначала с этим разберёмся. — Она замолчала, но потом передумала. — Они тебя наказали? Твои родители?

— Им не пришлось этого делать, — ответил он. — Я и так был несчастен. Сестра проболталась о луке. Через неделю они нашли жильё для моего брата, и он съехал. В школу брата больше не вызывали. С тех пор у меня там было не так много проблем, но когда что-то случалось, отец приходил в своей чёрной мантии и сверлил директора взглядом.

Он тихо усмехнулся, вспомнив об этом.

— Папа поговорил со мной и сказал, что я не никчёмный, и что случившееся произошло по его вине, потому что он был невнимателен. Мой дядя, Белый Волхв, сделал обережный круг из золота и повесил его на стене у моей кровати. Это стоило нашей семье целого состояния, но после этого сны о Нави прекратились.

— И вот так твой отец предал своего бога, — пробормотала она.

Он кивнул.