Книга Без ума от любви, страница 8 – Лора Павлов

Но я был не конченым ублюдком. Я не позволил бы женщине упасть у меня на глазах. Даже если это Эмилия Тейлор.

Так что спасение я запишу на счет заботы о племяннице.

Эмилия выдохнула:

— Ясно. Хорошо. Удачи вам с тыквами, Мелоди.

Она резко развернулась и ушла к подругам. А я поймал себя на том, что злюсь, как ее джинсы идеально обтягивали задницу.

— Папа каждую субботу приносит мне розовые цветы, и я люблю ходить к Милли в магазин, — сказала Мелоди, пока я брал ее за руку и мы направлялись к рядам тыкв.

Я глянул на телефон — Арчер написал, спрашивал, когда мы вернемся. Я ответил, что уже идем.

— Ты заслуживаешь цветы каждую неделю, — только и смог вымолвить я. — Папа написал, так что давай выберем тыкву и домой, ладно?

— Да! — она победно взмахнула кулачком.

Следующие пятнадцать минут она страстно выбирала между тремя тыквами.

Все были странные, с пятнами и дефектами.

Большая плоская тыква с потемневшими пятнами была для нее особенной, потому что сидела в одиночестве.

Круглая белая, вся в вмятинах, оказалась «девочкой», которая помогала друзьям и падала, и теперь носила на себе следы подвигов.

А желтая с бородавками на верхушке напомнила ей, как тетя Лулу шарахнула дядю Рейфа лопатой по голове, и у него образовалась шишка. Значит, и эта тыква заслуживала любви.

Как она умудрялась сочинять целые истории, глядя на эти странные овощи, я понятия не имел.

Она прищурилась, потребовала поставить их рядом, и принялась изучать, словно собираласьрешать, кого из них спасти первым на операционном столе.

— Давай заберем все три, — наконец сказал я, понимая, что этот выбор она не сделает никогда.

— Дядюшка, так нельзя. Папа будет недоволен, — Мелоди покачала головой с тревогой.

— Я все улажу. Не переживай, — сказал я, сгреб все три странные тыквы и понес к кассе.

Мелоди без умолку болтала всю дорогу домой о том, какие имена даст каждой и как они станут частью семьи.

Когда я въехал во двор, у нее уже были придуманы имена и даже целые мечты о будущем этих «новых жильцов».

Я расстегнул ремень, поставил ее на землю и вручил круглую белую тыкву. Она назвала ее Милли — в честь своей любимой цветочницы, которая, по словам Мелоди, помогала всем в городе цветами. К тому же девочка вспомнила, как та едва не упала на ярмарке.

Себе я взял бородавчатую, названную Дядей Рейфом по понятным причинам, а заодно и большую плоскую, которую она назвала Дядюшкой, в мою честь. Потому что, как оказалось, она заметила: я тоже люблю посидеть один.

Небо уже потемнело, воздух стал холоднее, и я поторопил ее к двери, которую как раз открыл Арчер.

— А вот и вы, — сказал он. — И, как я вижу, снова притащили домой тыквы.

Мелоди с упоением объяснила все их имена и причины, почему они непременно должны жить у нее. Арчер слушал внимательно, но при этом не забывал сверлить меня укоризненным взглядом.

Мы оставили тыквы на скамье в прихожей, он снял с нее куртку и отправил мыть руки перед ужином.

— Останешься? У нас еды полно, — предложил он. — Я еще и какао сделал.

— Нет, мне надо домой, поработать, — ответил я. — Но кружку какао выпью и попрощаюсь с моей девочкой.

Он повел меня на кухню, я последовал за ним.

— Тебе не стоило покупать ей тыквы. У нее и так их завались.

— Видел бы ты, как она их выбирает. Будто новых членов семьи находит, — усмехнулся я, принимая стакан какао. — И потом, весь город переживает, что продажи тыкв упали из-за раннего Дня благодарения. Так что считай это вкладом в местную экономику.