Книга Бьющееся сердце, страница 18 – Лора Павлов

— Какой вид спорта?

— Волейбол. Я играла все четыре года.

— И как ты умудрялась нарушать правила, будучи спортсменкой и еще учась в медшколе?

Ее губы снова растянулись в улыбке, и она сделала глоток пива.

— У меня четыре брата. А если учесть, что два кузена жили с нами в одном квартале, то можно сказать, что их было шесть. Мы с детства были как одна семья. Так что уверяю тебя — правил было нарушено предостаточно.

Я усмехнулся. Неожиданно. Она — девчонка из маленького городка, куча братьев и, похоже, немало тайн.

— Ты удивляешь, Чедвик.

— Значит, не так уж легко меня раскусить? — засмеялась она.

— Признаю. Ты куда круче, чем я сначала подумал. — Я взглянул на пацанов, которые пытались усадить здоровенного пса на качели. И, черт возьми, у них получалось.

— Ну, ты же починил мне забор, так что, может, и ты не такой уж плохой, даже если был настоящим козлом, когда мы впервые встретились, Харт.

Я посмотрел на нее, поймал ее взгляд и задержал его на несколько секунд.

— Я просто не ожидал, что Док уходит. Это застало меня врасплох.

— Я понимаю, почему ты к нему привязался. Я сама знаю его недолго, но он кажется хорошим человеком.

— Он лучший. Но мне не стоило срываться на тебя. Тогда был тяжелый уикенд. Катлер задыхался после игры, и я почти не спал перед тем днем. — Я поднял пиво и сделал глоток. — Не оправдание, просто объяснение, в какую ситуацию ты попала.

— Как у него с пиковым расходом воздуха? — спросила она, и в ее глазах мелькнуло сочувствие.

Эта женщина и правда удивляла.

— Нет. Давай без врачебного сейчас. Все идет нормально, и ты ведь не на смене. Увидимся у тебя в кабинете на неделе. А сейчас мы просто соседи с пивом.

— Пока твой сын катает моего огромного бернедудля на качелях, —фыркнула она.

— Типа того.

— И ты один воспитываешь Катлера? — спросила она, и я не ожидал такого поворота.

— Ага, вот так сразу? Мы уже на уровне «по душам» у соседей?

— Можешь не отвечать. Я просто спросила, есть ли у тебя помощь.

— Ладно. Один вопрос тебе, один — мне.

— Что? — переспросила она.

— Один личный вопрос. Я не фанат такого, но если по бартеру — потерплю.

— Хорошо. Значит, истории про буйное детство тебе не хватило?

Я ухмыльнулся и посмотрел на воду.

— Я воспитываю Катлера один. Мы с его мамой не планировали ребенка. Она была не из Магнолия-Фоллс, мы провели вместе лето — неразлучно. А потом она вернулась к своей жизни. А через девять месяцев пришла и сказала, что беременна.

— Вот это сюрприз. Вы общались после того, как она уехала?

— Пару раз переписывались. Но о беременности она ничего не говорила, пока не появилась на пороге. Я поселил ее у себя, мы попробовали быть вместе. Но быстро поняли, что вне летней сказки у нас мало общего. Когда жизнь — это не лодка и пиво, а ипотека и ребенок, все становится куда прозаичнее.

— Да, все сразу и навалилось. И что дальше?

Я посмотрел на нее. Сам не понимал, почему говорю это все.

— Она не была готова быть матерью. Прожила у меня пару месяцев, но видно было, что несчастна. Мы поняли, что хотим разного и договорились. Сейчас она появляется раз или два в год, иногда реже. — Я повернулся к ней. Она слушала внимательно. — Но все в порядке. Я получил лучшего сына на свете.

— Ничего себе. И ты был готов стать отцом?

Я провел рукой по затылку.

— Не сказал бы. Я паниковал, когда она сказала. Женщина, которую я толком не знал, жила у меня, и на подходе был младенец. Но как только я взял Катлера на руки… я понял, что это — мое. Я должен быть его отцом. А Тара — нет. Ей лучше было уйти.