Книга На берегу, страница 100 – Лора Павлов

Мой голос сорвался. Боль, вложенная в эти слова, передалась и мне. Лицо Линкольна не изменилось, и я продолжила.

Твоя мать сказала, что я не заслужил права дать тебе свою фамилию и она была права. Я бросил её задолго до того, как ты родился. Она дала понять: если я не стану тем мужчиной, которого вы оба заслуживаете, она справится сама. И я не сомневался — она справится. Я остался на пару дней, а потом поджал хвост и сбежал.

Я сделала паузу, потому что текст оказался куда тяжелее, чем я ожидала. Линкольн сделал длинный глоток воды. Я заметила, как дёрнулась челюсть от того, что он сжимал зубы, и сжалось сердце.

— Ты в порядке?

— Ага. Дочитай. Пусть уже будет покончено.

Я кивнула.

Я знаю, что не достоин называться твоим отцом. Я знал это с того самого дня, как ты родился. Но ты должен понимать — дело было не в тебе, а во мне. Я хотел бы быть мужчиной, способным тогда взять на себя ответственность. Мужчиной, который пришел бы на твои дни рождения, Рождество, на футбольные матчи. Это было бы самое малое, что я мог бы сделать. Но страх душил меня, Линкольн. Я боялся взглянуть тебе в глаза и увидеть в них разочарование, которого, я был уверен, заслуживал.

Я пишу тебе сейчас, потому что недавно узнал, что у меня серьезные проблемы со здоровьем. Моя семья об этом не знает, и я стараюсь сделать хоть что-то правильное, пока у меня еще есть время. У меня еще двое детей — Ромео и Тиа. И мне важно, чтобы ты знал — я не люблю их больше, чем тебя.

Не было ни одного дня, чтобы я не думал о тебе. Я всё это время носил твою фотографию в бумажнике. Каждый день. И каждый вечер прошу у тебя прощения в молитвах. Да, я многое в жизни напортачил, но я всё равно молюсь. И ты — первая мысль, первое имя, за которое я молюсь перед сном. Возможно, я не смогу все исправить в этой жизни, но я был бы счастлив, если бы трое моих детей смогли найти путь друг к другу. Они не знают о тебе, и я не стану им рассказывать, потому что ты один имеешь право принять это решение. Я оставлю это письмо жене и надеюсь, что оно доберётся до тебя. А дальше — все в твоих руках.

Я снова замолчала и выдохнула.

Иногда, Линкольн, у нас не хватает сил, чтобы все исправить, но никогда не поздно сказать «прости». И я правда сожалею, что подвел тебя — как отец, как мужчина, как друг. Для меня честь — видеть, как ты играешь по телевизору, и знать, что во мне есть частичка тебя. Мой удивительный сын, я надеюсь, ты найдешь в себе силы простить меня и захочешь узнать своих брата и сестру. Они хорошие люди. Как их мама. Как их старший брат, о существовании которого они даже не знают.

С любовью, Кит Найт.

Я опустила лист бумаги и подняла глаза. Глаза Линкольна блестели от эмоций, а кулаки были сжаты на столе. Япротянула руку и обхватила его ладонь своей — он расслабился и переплел пальцы с моими.

— Это было… совсем не то, чего я ожидал, — хрипло сказал он.

— Да… очень искренне, правда?

— Искренне, — кивнул он, глядя в окно на воду.

— Тебе стало легче после того, как ты услышал, что он хотел сказать?

Он снова посмотрел на меня, и в его зеленых глазах смешались сочувствие и боль — у меня перехватило дыхание.

— Честно? Я даже не знаю, что чувствую. Хочу сказать, что мне все равно — он же не был рядом. Но, услышав эти слова… не знаю. Может, все было не так просто, как я себе представлял.