Книга На берегу, страница 99 – Лора Павлов

— Эм, нет. Требовать ты не можешь.

— Черт. Так и думал. — Он пожал плечами, и мы пошли дальше. — Так что, поедешь на собеседования ко всем троим, и чутье тебе подскажет, что делать.

— Ты всегда слушаешь свое чутье?

— Всегда. Оно меня никогда не подводило. Ни в футболе, ни с тобой, даже когда сказало выслушать Ромео, когда он пришел к тебе домой. Инстинкты даны нам не просто так. А если не будешь знать, что делать, можешь спросить меня — я с радостью скажу, что тебе делать.

Я рассмеялась.

— Ты такой дурак. Ты не мой начальник. Ты мой любовник.

Мы прошли через задний двор и зашли в дом.

— А ты можешь быть моей начальницей когда угодно, милая.

— Да? Я могу говорить тебе, что делать, и ты будешь делать?

— Именно. — Он протянул мне бутылку воды и притянул к себе.

— А как насчет того, чтобы прочитать то письмо?

Оно лежит на кухонной стойке уже два дня с тех пор, как уехал Ромео, а он все откладывает.

— А что я за это получу, если прочитаю это чертово письмо? — Он прижался ко мне, давая понять, чего именно он хочет.

— А что если мы сначала прочтем письмо, а потом ты сделаешь со мной в душе все, что захочешь? — предложила я.

— Ладно. Ты читай, я послушаю. — Он протянул мне письмо и сел за стол. Мы устроились друг напротив друга.

У Линкольна была крепкая броня, и он хотел, чтобы все думали, будто ему все равно, что он не знал отца. Но я-то знала, что его это всегда задевало. Значит, все-таки было не все равно.Я надеялась, что это письмо сможет хоть как-то закрыть для него ту главу.

Я вскрыла конверт и достала лист бумаги в линейку. Прежде чем начать читать, посмотрела на него — он едва заметно кивнул, давая понять, что готов. В письме лежала фотография, на которой, судя по всему, были юный Линкольн и Эби. Я передала ему снимок. Он уставился на него на несколько секунд и снова кивнул — начинай.

Письмо было написано от руки черными чернилами. Я повернула бумагу к нему и показала дату.

— Он написал это прошлой осенью, — сказала я, и Линкольн кивнул.

Линкольн. Черт возьми, я пытался написать тебе это письмо миллион раз и никак не мог подобрать слова. Но сегодня вечером я смотрел по телевизору, как ты играешь против «Кугаров» и полностью доминируешь на поле. Мне трудно осознать, что я хоть как-то причастен к появлению на свет такого невероятного мужчины. Я следил за тобой, насколько мог, не подходя слишком близко, и каждый раз, узнавая о тебе что-то новое, только качал головой. Отличник, выдающийся спортсмен и прекрасный сын для Эби. Я не достоин ни капли твоего света, поэтому буду наблюдать издалека. Но ты должен знать — я ушел потому, что не любил тебя или твою мать. Я ушел потому, что не любил себя.

Я замолчала, чтобы прочистить горло и сделать глоток воды. Взглянула на Линкольна — лицо его было каменным. Я снова опустила взгляд на бумагу.

Я не собираюсь искать себе оправдания. Моё детство было не лучшим, и я не был достоин твоей матери. Я понял это с первой встречи с ней, но тогда не смог уйти — она тянула меня, как магнит. Она была добротой, светом и теплом — всем тем, чего я в себе не чувствовал. А когда она забеременела тобой, я запаниковал. Я не был готов. А она — да. Работала в две смены, читала все, что могла найти о материнстве. А я пустился во все тяжкие — алкоголь, наркотики, все, что могло меня увести. Когда ты появился на свет, я был рядом. Я видел, как ты сделал первый вдох.