Онлайн книга «В разводе. У него вторая семья»
|
Мужчина поджимает губы. – Езжайте домой… позже поговорим. Их не нужно просить дважды. Девчонки едва не бегут на выход. Мужчина поворачивается ко мне. – А почему ты молчала? – его глаза темнеют не от того, что солнце зашло за облако, а от бушующих внутри эмоций. И теперь он их сдерживать не намерен. – Ты о чем? – смотрю на него недоуменно. – Почему ты молчала о том, как тебе с ними тяжело, Аля? Думаешь,я бы тебе не помог? Неужели проще было мучиться одной, чем засунуть подальше свою идиотскую гордость?? Кому он нужен теперь, твой непримиримый характер, кому ты сделала лучше, скажи?? 27 Внутри волной поднимается обида и злость. Как будто потревоженная камнем озерная гладь спокойствия идет рябью и выплескивает из меня всё, что я так тщательно за ней скрывала. – То есть без моих просьб ты не мог предположить, что одной мне трудно будет справляться с тремя, да? – шиплю. – Причем с тремя подростками в самом расцвете пубертата… Он почему-то усмехается зло. Щурит глаза, не отводя взгляда. Наши лица слишком близко для комфортного. – У меня тоже были дети-подростки. Но и от дочерей я не отказывался… То есть, теперь ты понимаешь, что в разводе не было ни малейшего смысла? Кому и что ты доказала, Аля? – Никому и ничего я не доказывала! Я всего лишь избавилась от предателя! Как ты сам не понимаешь, Елисей? Хотя куда тебе понять, ты ведь думаешь только о себе… – Да вот только я тебя не предавал никогда… ни в мыслях, ни на практике, Аля! Никогда, ясно? Я просто хотел сыновей, и ты не представляешь, как я пожалел об этом, ты даже не представляешь… – на дне его темных глаз горит что-то жуткое, а низкий шепот пробирает до костей, до мурашек. Сцепляю пальцы в замок. Вот они, его эмоции. Неприкрытые и яростные, как стихия. Он злится… на меня. Какая ирония. – Пожалеть? – интересуюсь тихо. Больница – не место для крика. Хотя и очень хочется. Хочется, чтобы он увидел и почувствовал все, что чувствую я. Всю мою обиду, боль и горечь, которые будто стали частью меня самой, пропитали меня насквозь, как сироп пропитывает бисквит. Только надави – и покажется. И вот он надавил. – Вот только не я вбила себе в голову мысль о «наследниках», не я занималась подкупом врачей и воровством клеток, не я заводила детей на стороне с «подругой детства». Не я обманывала… я жила этой семьёй, отдавала ей себя всю до последней капли, Елисей! А ты… а ты решил, что можно по-другому. Что же ты так недоволен теперь? Почему твоя мать уговаривает меня и так, и сяк, чтобы вернулась осчастливливать великовозрастного сыночка заново, почему твой отец предлагает мне какие-то сомнительные контракты, чтобы задержать у себя в доме? Неужели все так плохо Елисей? Да, могу в это поверить. Почему нет? Только не нужно выставлять виноватой меня, договорились? Потому что моей вины тут нет ни на грош! – Давай не будем перекидывать друг на друга, ладно? Винаобщая и решать проблему тоже надо вместе…. От тебя, Аля, требуется только одно… снова стать хорошей женой и матерью дружного семейства, которое развалилось отнюдь не только по моей вине! Набираю воздуха в грудь, и тут же выдыхаю без слов. Неподалеку раздаются шаги. В пустом коридоре они звучат гулким эхом. К нам подходит серьезный доктор в персикового цвета халате. – Макаровы? Мы синхронно киваем. |