Онлайн книга «В разводе. У него вторая семья»
|
Дверь распахивается, и я вижу лицо Веры Семёновны. Когда-то ей очень польстило, что старшая внучка носит ее имя. И я не стала разубеждать, что это вовсе не в ее честь. Моя бывшая свекровь тяжело дышит, прижимая к боку крокодиловую сумку от Диор. Она видит Веру на кровати, затем переводит взгляд на меня. – Что, еще не наигралась в мать-одиночку? – шепчет с хриплой злостью. – Что еще должно случиться, чтобы ты поняла… – Ну хватит уже, хватит! – перебиваю ее не своим голосом, в котором слышна неприкрытая угроза. Приподнимаюсь с кровати. Очередной перепалки мне тут не хватало…– Убирайтесь отсюда и больше не смейте лезть в мою жизнь! Хватит с меня уже вашей благотворительности! Хватит! Вера открывает глаза, поворачивает голову и смотрит на родственницу. – Ба…– выдыхаетсонно, – а ты говорила, что Сикорский твой друг, что ты всё порешаешь… обманула? 28 Вера Семеновна хмурит тонкие брови. – Ты не в себе, Верунь…– бормочет озабоченно, – и мама твоя тоже, – выразительно смотрит в мою сторону, – ей тоже надо отдохнуть, подумать, прийти в себя… а то слишком много испытаний на ее голову свалилось в последнее время, да, Алечка? И ты еще пожалеешь о своих словах… Морщусь от знакомой боли в висках, жалея, что не захватила обезболивающие. Хотя, я же в больнице, могу и попросить. Так, погодите-ка, что сказала Вера? Друг? Обещала? Сикорский – приятель Веры Семеновны? Интересно. Поднимаюсь с кровати, запахиваю больничный халат. – Вера, ты как? Дочка кивает, на секунду прислушиваясь к себе. Свекровь, несмотря на мои слова, шагает в палату, как к себе домой. Шлепает на тумбу возле кровати внучки тяжелый бумажный пакет, из которого доносится запах чего-то жареного. – Поясните про друга, Вера Семеновна…– протягиваю, стряхивая с себя сонливость. Женщина демонстративно отворачивается и присаживается на край кровати Веры, глядит ее по руке, смотрит с жалостью. – Бедная моя девочка, как же ты так, а? – причитает со вздохом. – Я упала, бабуль, – отзывается та, приподнимаясь, – упала… вода из крана плюнула на кафель, и у меня нога поехала. А в руках ножницы были, и вот… Смотрю на неё напряженно. Упала? На самом деле? Но, кажется, не врёт. Да и с чего бы ей врать теперь, когда всё и так понятно? Ведь очень просто выяснить. Она же всё-таки врач, понимает, чем могут грозить подобные выкрутасы. Нет, она не могла покуситься на собственную жизнь. Я чувствую это нутром. Все остальные мысли вылетают из головы. Шагаю к дочери, сажусь на кровать с другой стороны. – Как голова? Что болит? – Да вроде ничего, – Вера пытается улыбнуться, и выходит вполне искренне, – так глупо все вышло. Еще и ударилась затылком о бачок. У Машки такая неудобная ванная, ты не представляешь, какая там теснота, мамуль. Так стыдно, что переполошила вас всех, – качает головой, и, кажется, с моей души падает огромный тяжелый камень. – Тебе нужно вернуться домой, – произношу мягко, – если, конечно, ты готова. Ну потом, после больницы, когда оклемаешься. Дочка отводит взгляд. – Пока нет, мам… давай обсудим потом. – У них и бабушка есть, – хмыкает Вера Семеновна, – которая помогает всегда и неотказывает ни в чем. Уж она-то не выгонит. – Кстати насчет помощи, – цежу, вскидывая голову, – Сикорский, значит, друг ваш? – Это не твоего ума дело, Аля. |