Книга В разводе. У него вторая семья, страница 59 – Тая Шелест

И мне безумно интересно, какого черта тут забыла Марина. В руках у нее букет белых лилий.

Елисей отстраняется от дочери и поворачивается, услышав шаги. Натыкается взглядом на своего леопарда. Сегодня она в леопардовом пиджаке и сапогах.

Взгляд бывшего леденеет. Кажется, сейчас случится что-то действительно из ряда вон.

– Ты что тут делаешь? – спрашивает низким голосом.

Марина робко улыбается.

– Пришла навестить Верочку. Мне Вера Семеновна рассказала, что онав больнице, а с собой не взяла... я пока мальчиков в школу проводила, пока позавтракала...

– Идём, – мужчина выходит из палаты, унося за собой атмосферу чего-то жуткого и безнадежного.

Смотрю на удивленную Марину и качаю головой. Ну, сама нарвалась, дорогая. И теперь мне безумно интересно, как она умудрилась подменить клетки. Это надо быть семи пядей во лбу, или же иметь какие-то прямо-таки исключительные связи.

Девчонки окружают Веру, засыпая ее вопросами о самочувствии. Старшая дочь смотрит вслед отцу, затем переводит вопросительный взгляд на меня.

Пожимаю плечами.

Что-то подсказывает, давней дружбе конец. Как ни старалась Марина всеми способами пролезть в семью, удалось ей это ненадолго. Но зато у нее есть дети от любимого человека. Пусть и зачатые с помощью ЭКО. Обманом.

Стоило ли оно того? Спрашивать у нее я не стану. Мне вообще не понять, что у таких людей в голове. И даже не хочется понимать.

Обнимаю Веру на прощание и оставляю девчонок одних. Съезжу домой за вещами и вернусь.

В больничном коридоре натыкаюсь на Елисея и Марину. Женщина выглядит подавленной. Елисей молча смотрит в сторону.

Прохожу мимо них, чувствуя на себе тяжелый мужской взгляд. Злорадства нет. Во мне вообще нет такого, чтобы я радовалась чьим-то горестям. Людей мне жалко. Даже Марину. Ее бы энергию, да в благое русло...

Как и Аскольд Петрович, как и Вера Семеновна могли бы не страдать ерундой изначально и не лезть со своими непрошенными советами и манипуляциями в чужой монастырь, где и без них все прекрасно. И тогда ничего не изменилось бы. Не пришлось бы жалеть ни о чем и пытаться безрезультатно исправить собственные ошибки. Не было бы инсульта.

Наверное.

– Аля, постой, – слышу вслед, но не оборачиваюсь, а только прибавляю шага.

Стою у лифта, нетерпеливо притопывая ногой. Ну что так долго?

– Елисей! – зовет Марина мужчину, который направляется ко мне. – Я тебя никогда не обманывала! – почти кричит она с надрывом в голосе. – Никогда! Лучше пересдай анализы в другой лаборатории! Чего тебе стоит?

Какой же долгий лифт...

– Я сдал в трёх, Марина! – слышу за спиной, и мне хочется зажать уши ладонями.

Ну к чему здесь весь этот спектакль? Ну выйдите на улицу, отойдите за угол, в парк... кому тут нужны ваши разборки? Точно не пациентам и непосетителям.

Наконец-то лифт доезжает до моего этажа. Быстро шагаю в кабину и жму кнопку.

В закрывающихся створках вижу, как Марина тянет Елисея за рукав, заливаясь слезами. Он рычит на нее в ответ, глядя с холодом в глазах.

Зябко ёжусь. Теперь ты меня понимаешь, Елисей? Теперь понимаешь, что я чувствовала семь лет назад, когда ты заявил, что любишь и ее тоже? Предательство не нравится никому.

Особенно если ощутить его на собственной шкуре.

И где теперь твоя вторая любовь? Куда подевалась?

Пока еду в лифте, слышу Маринины вопли. Они разносятся по этажам гулким эхом через шахту. Кто ее вообще пустил сюда? Зачем Вера Семеновна рассказала ей про Веру?