Книга В разводе. У него вторая семья, страница 60 – Тая Шелест

Тяжко вздыхаю, прижимая пальцами пульсирующие виски. Надо бы выпить обезболивающего. Скорее бы добраться до дома, сил моих больше нет... да и спала я сегодня очень мало, часа четыре, наверное.

Выхожу на крыльцо, с удовольствием вдыхаю свежий прохладный воздух. Достаю телефон и вызываю такси. Две минуты до подачи.

Пока жду, неспешно спускаюсь с крыльца и иду на парковку. Она в нескольких метрах неподалеку, к крыльцу машины не подъезжают.

Сделав пару шагов, резко оборачиваюсь, снова заслышав какие-то вопли. Они что, уже до первого этажа добрались? Нет, слышится как будто издалека, просто очень громко.

Где-то сверху с грохотом распахивается окно. Запрокидываю голову.

Не успеваю ничего сообразить, как вижу, что на подоконнике показывается знакомая фигура. Руки сами тянутся сделать предупреждающий жест, но Марина с воплем сигает вниз и с жутким стуком приземляется на асфальт в нескольких метрах от меня... в ладони у неё белый букет лилий.

Теперь цветы в брызгах крови.

Дыхание застревает в груди, и я не могу сделать вдох. Секунды тянутся бесконечно. Одна, вторая, минута… а потом вокруг меня начинается хаос.

Елисей замирает на крыльце, глядя, как мать его детей осторожно поднимают и погружают на носилки, затем быстро уносят в сторону приемного покоя. Уши режет звук сирен. На асфальте остается кровь и белые цветы.

Зачем? Зачем она это сделала? Как будто и дети ей не важны. Только он, Елисей, который, видимо, оказался настолько неосторожен в словах… но нет, я в это не верю. Я помню, что она говорила и как выглядела тогда, какими глазами смотрела на меня, когда пришла в гости и упрашивала ответить на вопрос – нужен ли мне еще Елисей.

Она его и правда настолько любит… какой-то дикой, ненормальной, больной любовью.

На негнущихся ногах иду к нему.

– Что случилось? – спрашиваю шепотом. – Как?

Елисей смотрит как будто сквозь меня. Смотрит и не видит.

– Не знаю. Я сказал ей, что на этом наше общение закончено. Даже детей не угрожал отобрать… хотя мог бы. Но я ведь не последняя скотина. Я пошел к лифту за тобой, а она рванула к окну. Я не успел. До последнего не верил, что она способна. Марина кричала, или я на ней женюсь, или она прыгнет. Но она и сама в это не верила, я видел по ее глазам. А потом нога соскользнула... Марина цеплялась за окно, и я видел, что не собиралась падать. Но не успел.

Ахаю еле слышно. Ненормальная. И правда ненормальная.

– И как тебя только угораздило, Елисей? – выдыхаю с жалостью. – Как?

Мужчина качает головой, глядя куда-то мимо меня. Наверное, на окровавленный асфальт.

– Не знаю, – хрипит, – не знаю. Никогда не видел её такой. Никогда, Аля. И теперь я наказан. За всё.

Подъезжает полиция, и он шагает к ним. Мне не хочется оставаться, не хочется смотреть на это снова. Сердце усиленно долбится в больные виски, но я закрываю глаза и дышу. Напряженно, глубоко. В воздухе как будто застыл запах соленой крови.

К горлу подкатывает тошнота, и я понимаю, что уйти не выйдет. Быть может, понадобятся мои показания, как свидетельницы.

Но подъезжает такси, и я не могу ничего с собой поделать. Поддаюсь слабости и уезжаю с парковки, закрыв глаза. Откидываюсь на прохладное сиденье и отпускаю от себя все мысли. Но знаю наверняка, что сегодня ночью мне будут сниться кошмары.