Книга В разводе. У него вторая семья, страница 82 – Тая Шелест

Ах, если бы ты только знал, папа...

Улыбаюсь слабо, не чувствуя вкуса фирменной буженины.

— У нас с матерью тоже были разногласия, — продолжает родитель со вздохом, — ну а у кого их нет, скажи? Никто не святой, все со своими тараканами... я так своей любимой и вовсе пол жизни испортил. Да только понял это совсем недавно в больнице, когда чуть коньки не отбросил. Подумал: и что, неужели моя любимая запомнит меня вот таким? Немощным, жалким, отвратительным алкашом? Ну уж нет, всё, ребятки, баста! Пускай вспоминает, каковоэто, быть замужем за настоящим мужиком! На руках ее носить буду! Вот как из больницы выпишут, так домой на руках и понесу красавицу мою! Не пью я больше, дорогие мои, понятно! Хоть сколько мне осталось, ни капли в рот не возьму! Всё повыкидывал из заначек, ничего не осталось! Всё ради неё!

Мы уходим от папы через час. Задумчивые, молчаливые, сытые. Буженина зашла на ура несмотря даже на то, что есть совсем не хотелось.

Елисей открывает для меня дверцу машины.

— Чудесные родители у тебя, Аля. Такие светлые оба. Понимаю теперь, в кого ты такая. И в кого я...

Он мрачно усаживается на водительское место.

— Ну хватит, — вздыхаю, не готовая выслушивать очередной раунд самобичевания, — поехали домой.

Мужчина кивает, заводит мотор, и вдруг оборачивается ко мне.

— Аль... а хочешь на Лазурный берег? Мне девчонки сказали, что ты мечтала. Но ты ведь не скажешь никогда, скромная слишком... это Марина никогда ничего не стеснялась. Поедешь?

— С тобой?

Он улыбается с тоской в глазах.

— Зачем со мной? К чему я тебе теперь? Но одну не отпущу, сопровождение будет. Поедешь?

— Ты знаешь, — произношу задумчиво, — одной мне этот Лазурный берег не нужен. И теперь уже давно не актуально. Помнишь, как мы ездили повсюду вместе? Как девчонкам нравилось на оленьем острове в Японии, на сафари со слонами в Африке, на Мальдивах? И дело было совсем не в том, где мы, а в том, что мы испытываем эти эмоции и делимся ими с близкими, Елисей. Тогда мы были по-настоящему счастливы, без притворства и двойного дна. Так что нет, не поеду. Это будет пародией на прежнюю жизнь, и только...

— А если...— он сжимает руль, — все вместе? Как раньше? Возьмем девчонок...

Улыбаюсь слабо, качая головой.

— Нет, спасибо, мне не хочется ничего. Мне сейчас очень хорошо, Лесь, правда. Я сама по себе в своем домике, самодостаточна и свободна. Дети наконец занялись своей жизнью, и все наконец наладилось. У меня больше нет тревог, кроме здоровья родителей. Я даже чувствую себя так же, как и до потери почек, ничуть не хуже, правда. Всё у меня прекрасно, и не требует улучшений.

— Как ты меня назвала?

Ах, да... давненько я не вспоминала этого маленького прозвища. Лесь. Такое мягкое и домашнее. Такое далёкое, что-то из прошлого, где не было всех этих трагедий и драм.

— Лесь.

— Спасибо, — улыбается, — как будто в прошлое вернулся.

— Так глупо, правда? Потерявши плакать.

Он кивает и заводит мотор.

— Более чем, Аля, более чем... но я не знаю, как жить дальше. Думал, что научусь, но нет. Я не вывожу своей новой действительности. Она не та, какой я себе ее представлял. Думал, что сильный, что справлюсь, что вытяну всё. Нет. Груз моих грехов тяжелее с каждым днём, хоть в монастырь уходи. Но у меня дети, о которых надо заботиться, ответственность, которую не сгрузишь на других.