Книга Развод. Месть. Острее скальпеля, страница 47 – Милана Усманова

– Зверева Антона Григорьевича признать виновным в укрывательстве особо тяжкого преступления и уничтожении доказательств. Назначить наказание в виде трёх лет лишения свободыс отбыванием в колонии-поселении.

Антон с явным облегчением кивнул. Он ожидал худшего.

Под конвоем Антона повели из зала. В дверях он обернулся, наши взгляды встретились. Он слабо мне улыбнулся, я же просто смотрела, без всяких эмоций. К нему я больше ничего не чувствовала.

В коридоре прокурор пояснил:

– Суд учёл все обстоятельства. Переквалификация с покушения на убийство на тяжкий вред здоровью позволила применить отсрочку. Иначе бы она села немедленно.

Выход из суда превратился в испытание. Журналисты, микрофоны, вспышки камер. Савва закрыл меня собой, Андрей расчищал путь к машине.

Дверца машины закрылась, отрезая нас от шума снаружи.

– Всё, – выдохнула я. – Точка.

– Как ты?

– Нормально. Странно, но… нормально. Как будто закрыла книгу. Дочитала до конца и закрыла.

Савва улыбнулся.

– Костя купил билеты в Большой на сегодня. “Жизель”. Если ты в настроении…

– Костя знал, когда будет приговор? – удивлённо вскинула брови я.

– Он обладает удивительным даром просчитывать на несколько шагов вперёд. Сказал максимум неделя на процесс.

Я улыбнулась. Впервые за весь этот долгий день.

– “Жизель”? Подходяще. История о предательстве и прощении.

– Тогда едем?

– Едем. Хочу красоты. Хочу музыки. Хочу забыть про суды и приговоры.

Я посмотрела в окно на московские улицы.

В театр я войду без трости. На своих ногах.

С человеком, которого, кажется, люблю.

– О чём думаешь? – вдруг спросил Савва.

– О том, что хочу быть счастливой. И буду.

Он поднёс мою руку к губам.

– Будешь. Обязательно будешь.

Год спустя

Июнь выдался на редкость тёплым. Не жарким, а именно тёплым, ласковым, с лёгким ветерком и запахом цветущей липы. Идеальная погода для свадьбы на открытом воздухе.

Я стояла у окна второго этажа дома Саввы в Подольске и смотрела, как внизу суетятся с последними приготовлениями. Андрей расставлял стулья полукругом на заднем дворе, Костя руководил флористами: белые пионы, розы и полевые цветы превращали сад в сказку.

– Настя, ты готова? – Марина заглянула в комнату. За год из моего адвоката она стала близкой подругой.

– Почти.

Она подошла, поправила фату.

– Волнуешься?

– Нет. Странно, да? Когда выходила за Антона, тряслась, как осиновый лист. А сейчас… спокойна.

– Потому что тогда выходила за человека, которого придумала. А сейчас за того, кого знаешь.

Она была права. За год с Саввой я узнала его настоящего. Видела злым, когда сорвалась сделка с поставщиками. Видела уставшим после бессонных ночей над документами нового ресторана. Видела нежным – каждое утро, когда он целовал меня, едва проснувшись.

И ни разу не пожалела.

– Пора, – Лена заглянула в дверь. – Все собрались.

Я последний раз посмотрела в зеркало. Простое платье цвета слоновой кости, без пышных юбок и длинного шлейфа. Волосы убраны наверх, украшены живыми цветами. Минимум косметики.

И никакой трости. Хромота осталась, но она была едва заметна. Я научилась с ней жить. Как и со шрамами на спине. Это часть меня. Часть моей истории.

Медленно спустилась по лестнице.

Музыка заиграла, когда я вышла в сад. Всего тридцать человек, самые близкие. Мама с папой приехали из Екатеринбурга. Коллеги из больницы. Друзья Саввы. И даже Зинаида Петровна, державшая в руках полуторагодовалого Мишу, сына Антона и Ксении. Малыш агукал, тянулся к цветам.