Книга Развод. Горький яд моей мести, страница 13 – Милана Усманова

– Павел, не уходите. Пожалуйста, – мой голос прозвучал на удивление ровно и спокойно. Я сама не ожидала от себя такого самообладания. – Я здесь не для того, чтобы вам угрожать. Я здесь, потому что нам обоим нужна помощь.

Он замер, вцепившись в дверную ручку. Его спина была напряжена, как струна.

– Я… я не понимаю… Мне сказали, будет специалист из фонда… – пролепетал он, не оборачиваясь.

– Я и есть специалист. Только не по лекарствам. По ситуациям, когда хороших людей заставляют делать плохие вещи, – сказала я мягко. – Я просто хочу поговорить с вами. Не как обвиняемая с соучастником. А как один человек, которого использовали, с другим. Присядьте. Пять минут. Ради вашей мамы.

Последняя фраза сработала. Он медленно обернулся. В его глазах был страх, но и отчаяние. И еще что-то другое, возможно, облегчение. Облегчение человека, который слишком долго нес груз непосильной ответственности. Он прошел к столу, по пути собрав разбросанные листы. Движения были нервными, суетливыми. Сел на самый краешек стула, готовый в любую секунду сорваться с места. Папку прижал к груди, словно щит.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – его голос дрожал. – Я ничего не делал. Я просто бухгалтер.

– Паша, –я сознательно использовала уменьшительное имя, стараясь создать атмосферу доверия, – я не следователь. Я не буду задавать вам вопросы о вашей работе. Я хочу поговорить об Антонине Игоревне.

Услышав имя матери, он вздрогнул, словно от удара.

– Я знаю про ее болезнь. Знаю про БАС. И знаю про экспериментальный препарат, который вы ищете. Знаю, сколько он стоит.

Его оборона рухнула. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, полными слез, которые он отчаянно пытался сдержать.

– Откуда? – выдохнул он.

– Это уже неважно. Важно то, что Марк тоже это знает. Он ведь предложил вам решение, не так ли? Деньги на лекарства. Много денег. А взамен всего лишь несколько «незначительных» услуг. Провести пару платежей через подставную фирму. Поставить подпись на акте, который вы не проверяли. Так ведь?

Он молчал, судорожно сжимая свою папку. Но по его лицу я видела, что попала в точку.

– Он сказал, что это временно, – вдруг тихо проговорил Павел. – Что компания проходит сложный период, и нужно… оптимизировать налоги. Что все крупные фирмы так делают. А деньги для мамы – это просто аванс под будущую премию.

– И вы поверили.

– А что мне оставалось?! – он резко поднял голову, и в его голосе прорвалось отчаяние. – Врачи дали ей полгода! Полгода, понимаете?! А этот препарат… он не лечит, но он дает время. Еще год, может, полтора. А я думал, что за это время найдется что-то еще, какое-то новое лечение…

Слезы потекли по его щекам. Он не вытирал их, сидел и просто тихо, безнадежно плакал.

– Паша, посмотрите на меня, – я наклонилась чуть вперед. – Я сидела в камере. Мне грозит десять лет тюрьмы за документы, которые я подписала, доверившись супругу. Как вы думаете, что он сделает с вами, когда вы станете ему не нужны? Когда вы станете опасным свидетелем? Он уничтожит вас, не моргнув глазом. Он не оставит никого, кто знает его секреты. Он купил вашу лояльность за здоровье вашей матери. Но это временная сделка. Ваша матушка останется без вас. Одна. Лекарства закончатся, а вы останетесь соучастником в тяжком преступлении.