Книга Развод. Горький яд моей мести, страница 16 – Милана Усманова

Гудки. Связь прервалась.

У меня в руках было первое звено. Не просто догадка, а конкретное название. Я тут же набрала Закревского.

– «Фин-Стратегия», директор Руслан Тарасов, – без предисловий сообщила я.

– Отлично, – голос адвоката оживился. – Это уже что-то. Название говорящее. Сейчас пробью их по базам. Регистрация, учредители, финансовая отчетность, если она вообще есть. А вы, Елена Викторовна, не теряйте времени. Попробуйте вспомнить, фигурировало ли это название где-то у вас в компании. В договорах, в служебных записках, в электронной почте. Любое, даже самое косвенное упоминание.

Мы разделили задачи. Закревский ушел в мир юридических баз и старых связей. Я осталась наедине со своей памятью и ноутбуком.

Я открыла ноут. VPN-сервер в Швейцарии, анонимное облако, пароль из прошлого: и передо мной развернулся мой личный рабочий архив.

Это была моя старая профессиональная деформация, привычка, выработанная годами. Как архитектор, ведущий десятки сложных проектов, я знала цену потерянным данным. Я никогда не доверяла общему корпоративному серверу, где царил вечный хаос из разных версий файлов. Поэтому у меня всегда был свой собственный, идеально организованный архив: личное облако, куда автоматически синхровались все проекты, которые я вела. Я копировала туда не только свои чертежи, но и связанные с ними бюджеты и акты. Не из подозрительности, а из желания защитить свои проекты, свою работу. Марк не знал об этом облаке, я не считала нужным посвящать его в такие мелочи.

До звонка Павла этот холодный цифровой океан данных был моей тюрьмой. Сотнипапок, тысячи документов. Чертежи, сметы, договоры, служебные записки. Я была уверена, где-то здесь, в этих терабайтах легитимной работы, спрятана игла их аферы. Но как ее найти? С чего начать?

А теперь у меня есть имя и название фирмы. Теперь я знала, куда копать.

Я попробовала ввести в поиск по файлам «оффшор», «сомнительные операции», «откат». Бесполезно. Ольга была слишком умным юристом, чтобы использовать такие слова в документах.

Час за часом я просматривала тысячи документов, используя поиск по ключевым словам: «Фин-Стратегия», «Тарасов». Результат был нулевой. Предатели оказались слишком умны, чтобы оставлять такие явные следы.

Это был тупик. А мне была нужна передышка.

Одевшись потеплее, вышла из дома.

Я не спеша дошла до небольшого парка. Осень здесь пахла влажной землей и горьковатой прелой листвой. Воздух был холодным и чистым, он обжигал легкие и прояснял мысли, забитые схемами, планами и страхом.

Я шла по шуршащему ковру из золотых и багряных листьев. Ветер срывал с деревьев последние, самые упрямые из них, и они кружились в медленном, прощальном танце. Эта увядающая, но величественная красота резонировала с моим состоянием. Что-то внутри меня тоже отмирало, сбрасывало всё лишнее, готовясь к долгой, холодной зиме.

Неподалеку виднелся шпиль главного корпуса МГУ. И эта архитектурная доминанта, как маяк, потянула за собой волну воспоминаний. Я вспомнила себя двадцатилетней, стоящей на пороге другого, не менее величественного здания – моего архитектурного института.

Я не была просто хорошей студенткой. Я была одержимой. Архитектура была для меня не профессией, а языком, на котором я говорила с миром. Я дышала линиями, мыслила объемами, видела сны в виде чертежей. Ночами, когда другие готовились к экзаменам, я могла до рассвета сидеть над проектом, ища идеальное сопряжение балки с опорой или выверяя до миллиметра угол падения света в будущем атриуме. Это было чистое, незамутненное творчество.