Книга Развод. Горький яд моей мести, страница 19 – Милана Усманова

Я слушала его, но перед глазами все еще стояла фотография Марка.

– Он дал интервью, – тихо сказала я.

– Я видел, – спокойно ответил адвокат. – Ожидаемый ход. Они пытаются залить бетоном свою версию правды. Создают информационный фон для суда.

– Он выставляет меня сумасшедшей! Он присваивает себе все, что я создала! – я не могла сдержать дрожь ужаса в голосе.

– Елена Викторовна, – голос Закревского стал жестче. – Запомните. В нашей войне есть два поля боя. Одно – в суде, в кабинете следователя. И там мы будем бить фактами, документами, свидетелями. Второе – в головах людей. И эту войну мы пока проигрываем. Не обращайте на нее внимания. Это просто шум. Шум не должен отвлекать вас, а делать злее.

Он был прав. Ярость была топливом.

– Что мы сделаем с Тарасовым? – спросила я, возвращаясь к делу.

– А вот с Тарасовым мы поступим иначе. Это не пугливый бухгалтер. Это тертый калач. К нему нужен другой подход. И у меня есть одна идея…

Я закрыла ноутбук. Интервью Марка все еще горело у меня в мозгу. Но теперь оно вызывало не только тупую боль в районе сердца. К нему прибавился азарт. Бывший муж повысил ставки. Он вывел нашу войну на публику. Что ж. Тем громче будет его падение.

Интервью Марка стало для меня холодным душем, который смыл остатки растерянности. Я видела его на экране: идеально подстриженный, в дорогом костюме, с выражением благородной скорби на лице. Он говорил о «трагедии семьи», о «доверии, которое было предано», о том, как «трудно признать, что самый близкий человек способен на такое». Каждое слово было отточено, каждая запятая рассчитана. Ольга, без сомнения, приложила руку. Они превратили мое предательство в спектакль, а себя в благородных жертв обстоятельств.

Боль от публичного унижения быстро перегорела в чистое, концентрированное топливо для работы. Пока он позировал перед камерами, изображая страдающего мужа, мы с Закревским готовились вскрывать его оборону. Каждое его слово в том интервью было ошибкой. Он слишком много говорил, слишком детально объяснял, как «пытался спасти компанию от разорения». Хороший лжец знает: чем меньше деталей, тем труднее поймать на противоречиях.

Но смотря на его самоуверенное лицо на экране, я невольно задумалась: а что будет со «Строй-Инновацией» без меня? Марк отлично умел продавать идеи, но создавать их… это была моя территория. Все ключевые архитектурные решения, все инновационные подходы к планировке, все те «фишки», которые делали наши проекты узнаваемыми – это был мой почерк. Марк это прекрасно знал. Наверняка уже сейчас он понимает, что остался с отличным маркетинговым аппаратом, но без творческого ядра.

Конечно, он попытается найти замену. Наймет какого-нибудь именитого архитектора, переманит из конкурирующей фирмы. Но творчество – это не винтик, который можно просто заменить. Новый архитектор принесет свой стиль, свое видение. Клиенты заметят разницу. Особенно те, кто работал с нами годами. А переходный период… он будет болезненным. Проекты затянутся, сорвутся дедлайны, пойдут переделки.

И я не дам ему разрешения пользоваться моими наработками. Ни за что.

Я почти физически чувствовала, как в недрах «Строй-Инновации» уже начинаются первые сбои. Марк получил компанию, но заплатил за это ее душой. Ирония ситуации была почти поэтической.