Книга Развод. Горький яд моей мести, страница 40 – Милана Усманова

Мир превратился в размытое пятно из света, звуков и запахов. Резкий вой сирены. Мигающие огни, отражающиеся в витринах. Чьи-то руки, оттаскивающие меня от Закревского. Медики, носилки, капельница. Я бежала за ними, ничего не соображая. В приемном отделении меня остановила медсестра.

«Ждите здесь», – бросила она и скрылась за дверями реанимации.

Я осталась одна в длинном, гулком коридоре. Зал ожидания. Стены, выкрашенные в казенный зеленый цвет, жесткие пластиковые стулья, запах хлорки и страдания. Время остановилось. Я сидела, глядя в одну точку, и в голове билась только одна мысль: «Это я виновата. Этот стресс, это дело, эта борьба… Я его убила».

Каждая минута растягивалась в вечность. Мимо проходили врачи, пробегали медсестры, кто-то плакал, кто-то ругался. А я сидела неподвижно. Моя собственная война, моя месть – все это казалось теперь мелким и ничтожным по сравнению с жизнью человека, поверившего в меня.

Через два часа из реанимации вышел врач. Пожилой, с печатью вечной усталости на лице.

– Вы с пациентом Закревским?

Я подскочила.

– Да! Я его коллега. Как он?

– Обширный инфаркт, – сказал он сухо, без эмоций. – Состояние крайне тяжелое. Мы сделали все возможное, чтобы стабилизировать его. Сейчас он подключен к аппаратам. Прогнозы… осторожные. Ближайшие сутки будут решающими.

Врач ушел, а я так и осталась стоять посреди коридора. Осторожные прогнозы. Это означало, что он мог умереть в любую минуту. Мой наставник. Мой единственный защитник.

Я достала телефон и набрала отца. Рассказала ему все, с трудом сдерживая рыдания. Он долго молчал.

– Дочка, успокойся, всё будет хорошо. Лев крепкий орешек, – наконец ответил папа. – Как-то Лев упоминал, что у него есть сын. Я не в курсе деталей, с Закревским мы ведь не друзья, я просто очень давно ему помог и наши пути разошлись. Его сын, кажется, работает где-то в Европе. Надо бы как-то с ним связаться, рассказать.

Сын. Я даже не знала, что у него есть сын. Настолько была занята своей проблемой, что и минуты не нашла, чтобы спросить у Льва Борисовича о нём самом, о его семье.

Только я завершила звонок отцу, как мой «призрачный» телефон завибрировал снова. Звонила помощница Закревского, женщина по имени Света, он предупреждал о ней, и лично вбил её контакты вмой сотовый.

Я с трудом заставила себя ответить.

– Елена Викторовна, здравствуйте! Простите, что беспокою, я не могу дозвониться до Льва Борисовича, а ситуация экстренная! – ее голос в трубке был полон паники. – Нам только что пришло уведомление из суда! Нас вызывают на срочное заседание, завтра в четыре часа дня, по иску Крыловой о промышленном шпионаже. Они требуют немедленно наложить арест на ваши активы и серверы! Что нам делать?

Я прислонилась лбом к холодному стеклу окна. Её паника из другого, делового мира, казалась сейчас чем-то сюрреалистичным.

– Света, подождите, – мой голос был тихим и глухим, я сама его не узнавала. – Успокойтесь и послушайте. Вы не дозвонитесь ему.

– Почему? – в её голосе прозвучало недоумение.

– Лев Борисович в больнице, – ровно сказала я. – Инфаркт. Его увезли прямо от здания Следственного комитета, почти два часа назад. Он в реанимации. Состояние тяжелое.

В трубке повисла оглушительная тишина.

– В больнице? – прошептала она через несколько секунд. – Как?!