Книга Развод. Горький яд моей мести, страница 43 – Милана Усманова

Что ж. Значит, придется импровизировать.

Дорога до суда была пыткой. В метро я старалась не встречаться взглядами с пассажирами. Каждое лицо казалось знакомым, каждый взгляд обвиняющим. Информационная кампания Марка и Ольги делала свое дело. Я превратилась в публичную фигуру, в символ предательства и жадности. Люди в вагоне читали утренние газеты, я краем глаза видела знакомые заголовки: «Жена-мошенница довела мужа до нервного срыва», «Промышленный шпионаж под видом любви». Каждая строчка, как ножом в спину.

Я вышла на нужной станции и поднялась к выходу. Октябрьское солнце било в глаза, но грело слабо. Воздух был колким, осенним, пах опавшими листьями и бензиновой гарью. У здания суда уже толпились журналисты. Несколько телекамер на треногах, десятки людей с микрофонами и фотоаппаратами, звукооператоры с мохнатыми «удочками». Целая армия, готовая фиксировать каждый мой шаг, каждую эмоцию.

Видимо, кто-то из команды Марка слил им информацию о заседании.

Они жаждали шоу. Они ждали моей публичной казни. Я видела в их глазах предвкушение сенсации. Для них я была контентом, а не человеком. Историей, что принесёт им тысячи, миллионы просмотров, лайков, повысит рейтинг.

Низко опустив голову, попыталась незаметно проскользнуть мимо толпы. Бесполезно. Они кинулись ко мне, как стая гиен, учуявшая раненое животное.

– Елена Викторовна, это правда, что вас обвиняют в промышленном шпионаже?

– Господин Захаров заявил, что до последнего надеется на ваше благоразумие!

– Елена Викторовна, вы раскаиваетесь в содеянном?

Крики хлестали по лицу, как пощечины. Микрофоны тыкались мне под нос, камеры хищно щелкали затворами. Я ничего не отвечала, проталкиваясь ко входу. Каждый шаг давался с трудом,толпа расступалась неохотно. Кто-то из журналистов даже попытался схватить меня за рукав, но я резко дернулась и вырвалась.

Пожилой судебный пристав на входе с печатью вечной усталости на лице смерил меня холодным, оценивающим взглядом. Он знал, кто я. В его глазах читалось любопытство, не приставшее профессионалу: как выглядит женщина, которая предала мужа и довела его до нервного срыва. Он проверял мои документы дольше, чем требовалось, дав мне таким образом почувствовать свою власть, а потом неохотно пропустил внутрь.

Коридоры здания суда были гулкими и холодными. Высокие своды, мраморные колонны, портреты каких-то важных людей на стенах. Всё здесь было создано для того, чтобы подавлять человека, заставлять его чувствовать себя мелкой песчинкой в огромной государственной машине. Мои каблуки цокали по полированному камню, звук эхом разносился по окружающему пространству. Я шла медленно, стараясь не показать свои переживания.

Зал судебных заседаний номер семь находился на втором этаже. Тяжелая дубовая дверь, медная табличка, с выбитыми на ней словами: «ПРАВОСУДИЕ» и «ЗАКОН». Я постояла перед этой дверью несколько секунд, собираясь с духом. За ней меня ждал бой. Возможно, последний в моей жизни.

Я толкнула створку и вошла внутрь.

Зал был большим и торжественным. Высокие потолки с лепниной, тяжелая деревянная мебель из темного благородного дерева, герб Российской Федерации на стене за судейским местом. Три больших окна выходили во внутренний двор, свет был рассеянным, неярким. Все здесь дышало силой и незыблемостью закона. Или, по крайней мере, его имитацией.