Книга Развод. Горький яд моей мести, страница 65 – Милана Усманова

– Расскажите подробнее о схеме обвинения Сокольской, – продолжил прокурор.

Ольга кивнула и заговорила снова. В её голосе снова появилась профессиональная уверенность. Она рассказала, как методично они готовили мою гибель.

– Мы изучили психологический профиль Елены Викторовны. Её главные качества: доверие к близким и профессиональная педантичность. Марк Анатольевич разыграл сцену семейного кризиса, используя фиктивную измену, чтобы дестабилизировать её эмоционально. В состоянии стресса она подписала документы, не вчитываясь в детали. Особенно в мелкий шрифт приложений, где содержались ключевые пункты о переходе всех полномочий.

Она делала паузы, собираясь с мыслями, но рассказывала всё. Про то, как они проводили документы через Громова. Про связь с Тарасовым и «Фин-Стратегией». Про то, как использовали страхи и нужду Павла Воронова. Про последний звонок Марка, который должен был стать финальным актом спектакля, когда меня поймают «с поличным» за попыткой уничтожения улик.

– Протокол «Омега-Щит» был системой защиты данных, разработанной самой Еленой Викторовной, – объясняла Ольга. – Но в тот момент, когда она его активировала по просьбе мужа, мы уже подготовили ложные логи, должные представить эту операцию как «Омега-Клин» – программу полного уничтожения данных. Марк Анатольевич лично звонил в полицию, сообщая о попытке его жены обрушить корпоративные серверы.

Она давала показания почти полтора часа. Методично, как опытный юрист, вскрывала всю их схему, каждый шаг, каждую подпись, каждую ложь. Ольга топила Марка планомерно и беспощадно. И топила себя вместе с ним, но благодаря заключённой со следствием сделке она знала точно: её жертва не будет напрасной. За полное раскаяние и содействие следствию ей обещали условный срок и запрет на занятие юридической деятельностью на пять лет.

Когда она закончила свои показания, в зале повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Несколькосекунд никто не шевелился.

Председательствующий судья посмотрел на защиту подсудимых:

– Есть ли вопросы к свидетелю?

Адвокаты Марка и Громова переглянулись. Они понимали: любой вопрос только усугубит положение их подзащитных. Один из них встал:

– Вопросов нет, ваша честь.

– Представитель потерпевшей? – судья обратился к Александру.

Берсенев даже не встал со своего места. Он только покачал головой:

– У меня нет вопросов к свидетелю, ваша честь.

Ему действительно не нужно было ничего спрашивать. Ольга сделала всю работу за нас. Она разрушила их защиту изнутри, предоставив следствию всё, что было нужно для полного разгрома.

Процесс продолжался несколько дней. Выступали другие свидетели. Павел Воронов, уже не тот испуганный, затравленный мальчик, которого я встретила в фонде, а человек, получивший статус свидетеля под защитой государства, чётко и уверенно рассказал, как Громов принуждал его проводить подозрительные платежи, как запугивал возможными последствиями отказа. Он рассказал о своей больной матери, о том, как Марк использовал его отчаяние.

Был допрошен и Тарасов. Этот бывший рэкетир, теперь выглядевший как обычный измождённый бизнесмен, подтвердил получение денег от Громова и их дальнейшее использование для покупки земли в интересах Марка. Он говорил монотонно, без эмоций, как человек, для которого предательство бывших сообщников – обычное дело.