Книга Развод. Горький яд моей мести, страница 66 – Милана Усманова

Защита Марка отчаянно пыталась представить всё так, будто мой экс-супруг был не в курсе махинаций своих подчинённых. Его адвокаты рисовали образ доверчивого руководителя, обманутого коварными подчинёнными. Но показания Ольги, записи из корпоративного мессенджера, документы с его подписью и техническая экспертиза не оставляли ему ни малейших шансов.

В день оглашения приговора зал суда был набит битком. Пришли журналисты, представители деловых кругов, просто любопытные. Моё дело стало одним из самых громких корпоративных скандалов года. В первых рядах я увидела своих родителей. Папа сидел с каменным лицом, но мама периодически промокала глаза платком. Я была благодарна им за то, что они приехали поддержать меня в этот важный день.

За несколько рядов от меня устроился Лев Борисович Закревский. Он пришёл как зритель – его участие в деле формально завершилось ещё тогда, когда он передалвсе полномочия сыну после выхода из больницы. Лев Борисович всё ещё выглядел бледным и осунувшимся после болезни, но в его глазах горел огонь удовлетворения. Это была его победа не меньше, чем моя.

Рядом со мной, на своём законном месте представителя потерпевшей, сидел Александр. Два поколения адвокатов, отец и сын, два разных подхода к правосудию, но объединённые одной победой. Старый волк, научивший меня не сдаваться, и молодой хищник, который лихо довёл дело до конца.

Судья Петрова зачитывала приговор монотонным, бесстрастным голосом. Каждое слово эхом отзывалось в моей душе.

– Именем Российской Федерации… рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению Захарова Марка Анатольевича и Громова Станислава Андреевича в совершении преступления, предусмотренного частью четвёртой статьи сто пятьдесят девятой Уголовного кодекса Российской Федерации…

Она читала долго, излагая все обстоятельства дела, оценивая доказательства, мотивируя своё решение. А потом прозвучали главные слова:

– Признать Захарова Марка Анатольевича виновным в совершении преступления, предусмотренного частью четвёртой статьи сто пятьдесят девятой УК РФ – мошенничество, совершённое организованной группой в особо крупном размере, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на девять лет с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима…

Она назвала и срок для Громова: семь лет колонии общего режима.

Марк слушал это с каменным лицом. Только его руки, сжатые в кулаки, выдавали внутреннее напряжение. Громов откровенно плакал, не стесняясь слёз.

А потом прозвучали самые важные для меня слова:

– В ходе судебного следствия была полностью установлена непричастность Сокольской Елены Викторовны к инкриминируемым ей деяниям. Более того, установлено, что она являлась потерпевшей от преступных действий осуждённых. Признать Сокольскую Елену Викторовну потерпевшей по данному уголовному делу. Все ранее выдвинутые в её отношении подозрения снять в полном объёме в связи с отсутствием в её действиях состава преступления…

Судья стукнула молотком:

– Приговор окончательный и подлежит немедленному исполнению. Заседание объявляется закрытым.

Всё. Конец. Финальная точка в этой долгой, мучительной истории.

Когда конвой начал выводить осуждённыхиз зала, наши взгляды с Марком встретились в последний раз. В его глазах больше не было ни ненависти, ни ярости, ни даже презрения. Только холодная, мёртвая пустота. Пустота человека, потерявшего всё и не видящего впереди ничего. И в этот момент я поняла, что моя месть свершилась. Полностью и окончательно. Но она не принесла мне ожидаемого торжества. Только такую же пустоту.