Книга Развод. Горький яд моей мести, страница 67 – Милана Усманова

Александр встал и мягко положил мне руку на плечо. Его прикосновение было тёплым и поддерживающим.

– Всё кончено, Елена Викторовна, – тихо сказал он. – Вы полностью реабилитированы. Вы свободны.

Я медленно кивнула, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. Слёзы облегчения, усталости и странной, непонятной грусти.

– Да, – прошептала я. – Свободна.

Но что делать с этой свободой, что строить на развалинах прежней жизни я пока не знала. Это предстояло ещё выяснить.

***

На следующий день после заседания Саша отвёз Льва Борисовича в хороший частный реабилитационный центр в Подмосковье. Он должен был отправиться туда сразу после выписки из больницы, но старик хотел присутствовать на заседании, и мы не смогли ему отказать.

А через пару дней я отправилась туда сама. Берсенев заехал за мной утром и мы покатили за город к реабилитационному центру, который оказался красивым современным зданием среди сосен, где царили тишина, покой, и работали лучшие врачи.

Я вошла в палату Льва Борисовича. Адвокат удобно устроился в мягком кресле у большого окна. Мужчина был одет в больничную пижаму, поверх неё он накинул свой любимый старый твидовый пиджак, тот самый, в котором он ходил в суды годами.

– Дочка Виктора… – улыбнулся он, когда я вошла. – А я говорил, что мы их достанем. Хотел перемолвиться с тобой парой слов сразу после оглашения приговора, но меня настойчиво увели из зала, – он кинул добрый взгляд на сына, замершего позади меня.

– Мы их достали, Лев Борисович, – я присела на стул рядом и взяла его слабую, прохладную руку в свои ладони. – Спасибо вам. Спасибо вам обоим.

– Это тебе и Саше спасибо, – серьезно ответил он, снова поглядев на своего сына. – Я лежал, как старый пень, а вы вели войну.

Александр покачал головой и сказал:

– Я вас ненадолго оставлю, поговорю с лечащим врачом.

– Добро, – откликнулся Закревский.

Мы остались в двоём: я и мой наставник, человек,поверивший в мою невиновность сразу и безоговорочно.

– Какая цена у этой победы? – тихо спросила я, скорее размышляя вслух. – Ольга получила минимальный срок как ключевой свидетель. Тарасов отделался штрафом и условным наказанием. Громов пошёл «паровозом» и сел вместе с Марком. Марк получил свой срок, но через несколько лет выйдет по УДО и уедет жить в Швейцарию на деньги, которые лежат в трасте его матери. А я… я потеряла все: мужа, которого когда-то любила, лучшую подругу, дело всей своей жизни. И едва не потеряла вас. Такое ощущение, что это они выиграли, а я осталась на бобах.

Лев Борисович долго смотрел на меня, а потом сжал мою руку своими слабыми пальцами:

– Когда я лежал в реанимации, – медленно начал он, – я много думал. О том деле, про которое тебе рассказывал. О том инженере Фролове. Я тогда спас одного честного человека, но потерял свою семью. И всю жизнь спрашивал себя, стоило ли оно того? А теперь я думаю, что да, стоило.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– Потому что есть вещи важнее успеха, денег и даже личного счастья, Лена. Есть достоинство. Честь. Право быть собой, а не тем, кем тебя хотят сделать другие. Ты отстояла не компанию. Ты отстояла себя. Ты не позволила им превратить тебя в преступницу и стереть твою историю. А это самая главная победа, которую только можно одержать в жизни. Она не приносит радости. Она приносит кое-что поважнее. Мир с самой собой.