Книга Развод. Горький яд моей мести, страница 70 – Милана Усманова

В одном из дорогих английских магазинов я нашла идеальный твидовый пиджак Harris Tweed – классический, благородный, цвета осенней листвы. Точно такой же фасон, как его старый, но новый, достойный великого адвоката.

В аэропорту Домодедово мы стояли у зоны досмотра: я, мои родители и Лев Борисович с небольшим чемоданом. Он выглядел взволнованным и одновременно счастливым, как мальчишка перед долгожданными каникулами.

– Лев Борисович, – сказала я, протягивая ему элегантную коробку. – Это вам. На память.

Он удивленно взял тару, открыл. Его глаза расширились, когда он увидел пиджак. Старик медленно провёл рукой по мягкой ткани, и я увидела, как его губы дрогнули.

– Лена… – прошептал он, и голос его надломился. – Да как же ты… Боже мой…

Он прижал пиджак к груди, и я увидела, как по его морщинистым щекам потекли скупые крупные слезы.

– Понимаешь, дочка Виктора, – сказал он сквозь слезы, – это не просто вещь. Это… это как передача эстафеты. Мой старый служил мне верой и правдой тридцать лет. А этот… этот будет свидетелем моего нового начала. Моего примирения с сыном.

Он неловко обнял меня одной рукой, продолжая прижимать к себе подарок.

– Спасибо тебе, милая. За всё. За то, что ты вернула мне надежду на то, что еще не всёпотеряно в этой жизни.

Мой папа, стоявший рядом, тоже смахнул слезу. А мама открыто плакала, глядя на эту сцену.

Когда объявили посадку на рейс в Лондон, Лев Борисович крепко пожал руку отцу, поцеловал маму в щеку, а меня обнял так, словно прощался с родной дочерью.

– Построй что-нибудь красивое, пока меня нет, – сказал он мне на прощание. – А я постараюсь закончить строительство моста к своему сыну. У нас с тобой теперь есть общее дело – архитектура человеческих отношений.

Мы махали ему рукой, пока он не скрылся в зоне досмотра, неся в руках коробку с пиджаком, как самую дорогую реликвию…

Свой день рождения в конце июня я впервые за много лет отмечала не в шумном ресторане, а дома, с родителями. Мы сидели на кухне, ели мамин фирменный пирог, пили чай и просто говорили. В этот тихий семейный вечер я чувствовала себя абсолютно счастливой.

Я вернулась в квартиру бабушки поздно. Вышла из такси раньше необходимого, и прогулялась по вечерней, сияющей тёплыми огнями, Москве. Я чувствовала приятную усталость и спокойствие.

Оказавшись у себя, прошла в спальню, но не успела переодеться – в дверь вдруг позвонили. Мелодичная трель эхом разнеслась по дому.

Удивлённо вскинула брови – я никого не ждала.

Посмотрела в глазок. На пороге стоял он. Александр.

Сердце пропустило удар.

Он был в простом кашемировом джемпере и джинсах, без своей обычной брони из дорогого костюма. В одной руке он держал небольшой торт, в другой – огромный букет моих любимых пионов.

Я медленно открыла дверь. Мы стояли и молча смотрели друг на друга. Он выглядел уставшим и немного растерянным.

– С днем рождения, Елена Викторовна… – наконец сказал он. На его губах появилась его редкая, чуть кривоватая улыбка. – Пригласите? Или так и будем стоять в дверях?

Я молча, всё ещё слегка шокированная, посторонилась, пропуская его внутрь. Нежданный гость перешагнул порог, снял обувь, прошел в гостиную, поставил торт и цветы на стол, оглядел мой небольшой, но уютный зал. Его взгляд задержался на чертежном столе, заваленном эскизами, на полках с книгами по архитектуре, на большом окне с видом на соседние дома.