Книга Предатель. Сердце за любовь, страница 19 – Лия Латте

— Прошу прощения, Иван Петрович, — сказал он ровным голосом, в котором не было и тени извинения. — Небольшое проявление чувств.

Соколов добродушно рассмеялся.

— Ну что вы, Марк, понимаю! Молодость, страсть! Рад видеть, что вы так счастливы. Это лучшее подтверждение ваших слов. — Он снова пожал Марку руку, тепло улыбнулся мне. — Еще раз желаю всего наилучшего. До свидания.

Он вышел, оставив нас одних в оглушающей тишине кабинета. Я отдернула свою руку, словно от огня, и отстранилась на приличное расстояние. Щеки горели, дыхание было сбитым. Я не смела поднять на Марка глаза. Что он скажет? Как объяснит этот… приказ?

Он молчал. Я слышала, как он прошел к столу, как скрипнуло его кресло. Наконец я заставила себя поднять голову. Он сидел за столом, просматривая какие-то бумаги, вид у него был абсолютно спокойный и деловой, словно ничего не произошло. Словно он не приказывал мне только что целовать его, словно его губы не касались моих несколько секунд назад.

— Можете идти, Наталья Сергеевна, — сказал он, не отрываясь от бумаг. — Ваша роль на сегодня сыграна. И, должен признать, финальная сцена была убедительной. Соколов полностью на нашей стороне.

Ни извинения, ни объяснения. Просто констатация факта – сцена была убедительной. Я снова была лишь актрисой, выполнившей свою задачу. Горечь и злость подкатили к горлу.

— Это… это было необходимо? – не выдержала я. Голос дрожал.

Он поднял на меня свои холодные серые глаза.

— Абсолютно. Соколову нужны были не только слова, но и визуальное подтверждение. Эмоции. Страсть. Мы дали ему то, что он хотел увидеть. Не придавайте этому большего значения, чем оно есть. Этобыла часть представления. Не более.

Не более. Просто часть представления. А то, что я чувствовала себя раздавленной, униженной, использованной – это не имело значения. Главное – результат.

Я молча развернулась и вышла из кабинета, едва сдерживая слёзы. Мне нужно было к Максиму. Скорее. Мне нужно было увидеть его улыбку, почувствовать тепло его руки, чтобы забыть это ощущение грязи и фальши.

Я почти бежала по коридору, не обращая внимания на любопытные взгляды. Влетела в палату. Максим спал, дышал ровно и спокойно. Я села на стул рядом с его кроватью, взяла его маленькую ручку в свою и прижалась к ней щекой. Только здесь, рядом с ним, я чувствовала себя настоящей. Только здесь была моя жизнь, моя правда.

Следующие дни были посвящены Максиму. Начался этап реабилитации. Приходила инструктор ЛФК, милая молодая женщина по имени Ольга, показывала нам простые упражнения для разработки мышц, дыхательную гимнастику.

Максим сначала капризничал, ему было трудно, но потом вошел во вкус, старался изо всех сил. Я помогала ему, поддерживала, радовалась каждому его успеху – когда он смог самостоятельно встать с кровати, когда сделал первые несколько шагов по палате без моей поддержки.

Эти маленькие победы давали мне силы жить дальше, терпеть косые взгляды в коридорах, играть роль невесты Орлова. Эта роль становилась все более обременительной.

После официального объявления о помолвке внимание ко мне усилилось. Мне приносили цветы «от Марка Семёновича», хотя я была уверена, что это распоряжение его секретаря. Медсестры обращались ко мне с подчеркнутой вежливостью. Все это было фальшиво и неприятно.