Книга Предатель. Сердце за любовь, страница 38 – Лия Латте

Интенсивная терапия. Я закрыла лицо руками, плечи затряслись от беззвучных рыданий. Снова этот ад ожидания, снова этот липкий страх за каждый его вздох, за каждое биение его измученного сердечка.

— Но он же… он бегал вчера… Он так радовался… Он почти поправился… — слезы снова хлынули из глаз, я не могла их остановить.

— Наталья, — он накрыл мои руки своей. Его ладонь была неожиданно теплой, сильной, дарящей странное, почти забытое чувство защищенности и опоры. – Послушайте меня внимательно. Это откат. Такое, к сожалению, бывает. Организм ребенка ослаблен многолетней болезнью, операция была очень серьезной, травматичной, и иммунитет не всегда справляется с такой нагрузкой. Иногда бывают такие сбои, такие рецидивы. Главное – вовремя заметить и начать действовать. Мы делаем все возможное и невозможное. Поверьте мне. Я лично буду его вести. Я не отойду от него ни на шаг, пока он не поправится окончательно.

Он смотрел мне в глаза, и в его взгляде не было лжи, не было фальши. Только стальная, несокрушимая решимость и… сочувствие? Да, кажется, это было именно оно. Не снисходительная жалость, а настоящее, глубокое, мужское сочувствие.

— Вам нужно быть сильной, — тихо, но твердо добавил он, его пальцы чуть заметно сжали мои. – Ради него. Паника и слезы ему сейчас не помогут. Ему нужна ваша вера, ваша спокойная, уверенная поддержка. Он должен чувствовать, что вы рядом, что вы не сдаетесь, что вы верите в него.

Я кивнула, сглатывая горькие слезы. Он был прав. Я должна быть сильной. Ради Максима. Я должна.

— Я… я буду. Я смогу. Я все смогу.

— Вот и хорошо, — он чуть заметнокивнул, убирая свою руку. – Я буду держать вас в курсе. Каждые полчаса. Обещаю. Если будут малейшие изменения в его состоянии – вы узнаете первой.

Он встал, но не ушел сразу. Посмотрел на меня долгим, странным, почти изучающим взглядом, словно видел меня впервые, словно пытался заглянуть мне в душу.

— Мы справимся, Наталья. Вместе. Я вам это обещаю.

И вышел. Оставив меня с этой хрупкой, но такой необходимой надеждой и странным, почти нереальным теплом от его прикосновения и его слов. «Вместе». Я сидела, обессиленная, разбитая, но с зародившейся внутри крошечной, едва заметной искрой.

И тут мой телефон, забытый на тумбочке, завибрировал, разрезая напряженную тишину. Незнакомый номер. Я поднесла его к уху, и ледяной, полный злорадства голос Игоря ударил по натянутым до предела нервам:

«Ну что, сучка, доигралась? Готовься, я забираю сына… Он тебе больше не понадобится». Трубка упала из моей ослабевшей руки на пол…

Игорь Лебедев сидел в дешевом, прокуренном баре на окраине города и тупо пялился в мутный стакан с недопитым, теплым пивом. Денег на что-то приличнее не было, да и желания тоже.

Настроение было паршивым, как и вся его жизнь в последнее время. Жизнь не просто катилась под откос – она летела туда с бешеной скоростью, и он даже не пытался затормозить. А зачем?

Да, он ушел от Наташки. И ни капли не жалел. Устал. До смерти устал от ее вечно кислого, унылого лица, от вечных жалоб, от постоянной, унизительной нехватки денег, от этого больного Максима, который высасывал все соки, все силы и все финансы, не давая ничего взамен. Только проблемы.

Лена была другой – яркая, веселая, легкая, как шампанское, обещающая новую, «здоровую», беззаботную жизнь. И она, черт возьми, сказала, что беременна! Его ребенком! Здоровым, полноценным ребенком, а не этим… недоразумением, на которое уходили все их сбережения и нервы.