Книга Предатель. Сердце за любовь, страница 57 – Лия Латте

«Ненужные эмоции». Он снова пытался спрятаться за привычной броней холодного расчета, за тем образом, который так тщательно выстраивал. Но я видела, чего ему это стоило. Его голос был напряжен, плечи чуть ссутулились, словно под тяжестью невысказанного. И его слова, такие резкие и отстраненные, уже не ранили так, как раньше.

Потому что я знала – или отчаянно хотела верить, – что это не вся правда. Что за этой маской скрывается что-то настоящее, что-то, что прорвалось наружу против его воли.

— Но какже… как же мы теперь будем… «играть»? — спросила я, стараясь придать голосу спокойствие, которого не чувствовала ни на грамм. — После… после этого. Как мы сможем изображать чувства, зная, что они… возможно, не совсем вымышлены?

— Еще убедительнее, — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой, почти болезненной. На его губах не было и тени обычной иронии. — Раз уж чувства, как оказалось, не совсем вымышленные, возможно, наша игра станет более… настоящей. И это, как ни парадоксально, может сыграть нам на руку. Судья должен увидеть искренность, даже если она будет оплачена нашими нервами. Главное – не терять голову. Ни вам, ни мне. Контроль, Наталья. Прежде всего, контроль.

Он подошел к бару, плеснул себе еще виски. Его руки чуть заметно дрожали, когда он подносил стакан к губам. Этот человек, который с такой легкостью управлял сложнейшими операциями, сейчас, казалось, с трудом управлял самим собой.

— Александр Игоревич прав. Нам нужно быть безупречными. И если для этого придется использовать… то, что между нами произошло… или происходит… — он сделал многозначительную паузу, его взгляд на мгновение встретился с моим, и в нем мелькнула какая-то темная искра, — …значит, так тому и быть. Нам нужно выиграть это дело, Наталья. Любой ценой. Понимаете? Любой.

В этот момент его телефон, оставленный на журнальном столике, требовательно зазвонил, разрезая напряженную тишину. Марк бросил на него быстрый взгляд и нахмурился, словно этот звонок был вторжением в их хрупкий, только что обозначившийся мир.

— Кравцов, — коротко пояснил он, беря трубку. Его голос мгновенно стал собранным, деловым. — Да, Александр Игоревич… Что? Уже? Понял… Да, это меняет дело… Хорошо, будем готовы.

Он положил трубку, и его лицо снова стало сосредоточенным и жестким. Маска вернулась на место, почти мгновенно, словно и не было этих минут растерянности и откровенности.

— Новости от нашего стратега, — сказал он, глядя на меня, и в его голосе снова появился холодный металл. — Стас не дремлет. Он подал встречный иск, обвиняя меня в «недобросовестном использовании служебного положения» и «оказании давления на вас с целью заключения фиктивного брака для получения контроля над фондом». Он требует немедленного отстранения меня от руководства фондом до выяснения всех обстоятельств.

— Боже мой… — прошептала я, чувствуя,как ледяная волна страха поднимается от пяток к горлу. — Он не остановится ни перед чем. Этот человек просто чудовище. Кажется, он готов пойти на любую подлость.

— Я и не сомневался, — Марк потер виски, на его лбу залегла глубокая складка. — Это значит, что нам нужно действовать еще быстрее и решительнее. Александр Игоревич считает, что лучший способ парировать этот удар – это немедленно объявить о дате нашей свадьбы. Не просто о помолвке, а о конкретной дате бракосочетания. И сделать это максимально публично, с привлечением прессы, если потребуется. Это покажет серьезность наших намерений и выбьет у Стаса почву из-под ног, по крайней мере, на время. Это наш единственный шанс сейчас.