Книга Предатель. Сердце за любовь, страница 79 – Лия Латте

Я смотрела на него, и у меня не было слов. Эта жестокая, почти бесчеловечная логика… она была безупречна. Он не просто манипулировал мной. Он… спасал меня? Так, как умел. По-своему. Жестоко. Но эффективно.

— А та ночь? — прошептала я, задавая самый главный, самый страшный вопрос. — Она тоже была частью этого… лечения?

На его лице отразилась такая боль, что я невольно отшатнулась.

— Нет, — сказал он глухо. — Та ночь… это было по-настоящему.

Я отошла к двери, схватила свою сумочку. Голова шла кругом. Я не знала, что чувствовать. Гнев? Благодарность? Ненависть? Любовь? Все смешалось в голове и я ничего не понимала.

— Мне нужно… мне нужно подумать, — прошептала я, мой голос был едва слышен. — Я не могу… сейчас.

— Куда? — он не двинулся с места, но в его голосе прозвучала тревога. — Наталья, не делай глупостей! Куда ты пойдешь? У тебя нет ни дома, ни денег! А завтра… свадьба.

— Я не знаю, — честно ответила я, глядя на него опустошенными глазами. — Я ничего не знаю, Марк. Кроме того, что мне нужно побыть одной. Переварить все это. Понять, как жить с этой правдой.

— Наталья, прошу тебя, — в его голосе было отчаяние. — Не уходи. Мы можем все обсудить. Я отвечу на любой вопрос.

Я посмотрела на него в последний раз. На этого сильного, властного, гениального мужчину, который так виртуозно играл чужими судьбами. На этого несчастного, влюбленного мальчика, который запутался в собственной лжи. И я поняла, что не могусейчас находиться с ним в одной комнате.

— Мне нужно время, Марк, — повторила я, и в моем голосе не было ни злости, ни ненависти. Только бесконечная, ледяная усталость. — Просто дай мне время.

И я вышла за дверь, оставив его одного посреди его роскошной, холодной квартиры, посреди руин нашего карточного домика, который он так старательно строил. Я вызвала лифт, спустилась вниз, вышла на улицу. Холодный ветер ударил в лицо, но я его почти не чувствовала. Внутри была пустота.

Куда идти? Что делать? Я не знала. Я знала только одно. Мой мир перевернулся. И я не была уверена, что смогу снова поставить его на ноги.

Марк

Дверь за ней закрылась.

Щелчок замка прозвучал в оглушительной тишине моей квартиры как выстрел. Я остался один посреди гостиной, посреди руин моего гениального, как мне казалось, плана.

Ее последнее слово, сказанное таким тихим, бесконечно усталым голосом, резануло по сердцу больнее, чем любой крик или обвинение. Она ушла. И она была права.

Я подошел к бару, плеснул себе виски, осушил стакан одним глотком. Крепкий алкоголь обжег горло, но не принес никакого облегчения. Я был идиотом. Самонадеянным, высокомерным идиотом.

Я думал, что все просчитал. Я, гениальный хирург Марк Орлов, привыкший к точности, к контролю, к тому, что любая, даже самая сложная система, подчиняется логике и правилам. Я решил, что человеческие чувства – это такая же система, которую можно просчитать, направить в нужное русло, которой можно манипулировать.

Я создал для нее идеальный шторм, чтобы потом явиться в роли спасителя. Я дал ей врага, чтобы она нуждалась в защитнике. Я поставил ее в безвыходное положение, чтобы она была вынуждена принять мою помощь. Я думал, что это единственный способ. Я думал, что цель оправдывает средства.

Как же я ошибался.

Я смотрел на свое отражение в темном панорамном окне. Передо мной стоял не победитель, а человек, который своими же руками разрушил то единственное, что имело для него значение. Я хотел быть ее героем, а стал ее мучителем. Я хотел подарить ей счастье, а принес только новую боль.