Книга Найду тебя зимой, страница 64 – Лариса Акулова

В последнее время я все чаще задумываюсь о том, чтобы рассказать Федору правду. После того, как я под натиском страсти позволила ему быть частью нашей жизни, даже на душе полегчало. Перестав сопротивляться течению бурной реки, сразу же и тонуть перестала, отдавшись своим чувствам. Это, оказывается, так приятно, просто делать то, что хочется, а не бесконечно ругаться и ссориться.

Я сажусь на диван, раз кресло занято, подбираю под себя ноги, укрываюсь еще и пледом. Солнце за окном светит ярко, отбрасывая блики мне в лицо, раньше бы меня это раздражало, а сейчас я просто прикрываю глаза. Телевизор работает, создавая белый шум на краю моего сознания, и я сама не замечаю, как засыпаю.

Глаза я открываю не скоро. Вокруг стоит подозрительная тишина, а ладонь моя в чужой руке. Федор, воспользовавшись ситуацией, приватизировал мою конечность.

— Ты что, а вдруг Майя увидит? — лениво я спрашиваю его спросонья.

— Так я тоже спал. Скорее всего она это и сделала, — в голосе у мужчины смешинка. Он, похоже, не ожидал такой подставы от ребенка. — Кстати, если бы тебе не нравилось, то ты бы руку уже убрала. Попалась! Просто признай, что питаешь ко мне чувства!

Боже, снова он за свое. Хочется не по душам беседовать, а пощечин надавать за самодовольство.

— И вообще, ребенок уже давно у себя в комнате, вроде бы смотрит что-то, прислушайся, — советует Федор, и я делаю. Со стороны спальни Майи и впрямь звучит приглушенно из-за стен музыка. — Так что нам с тобой не о чем волноваться. Позволь себе насладиться этим мигом.

Я вновь закрываю глаза и глубоко вдыхаю воздух, позволяя ему заполнить мои легкие до отказа. Затем медленно выдыхаю. Тяжесть с грудии желание устроить скандал пропадают, будто их и не было.

— Вот и умничка, вот и молодец, — Победин хвалит меня, словно маленького ребенка. — А теперь просто успокойся. Я рядом. И так будет всегда. А дочери стеснять не стоит, она догадливая, сама все понимает.

Мне так тепло и уютно рядом со своим ребенком и Нинель, что совсем никуда не хочется уходить. Но, в отличии от них, я на свои обязанности не могу забить. Я уже не тот мальчишка, что легко и просто обманывал чужое доверие, но теперь, повзрослев, подписав договор о работе, мне необходимо следовать ему. Да и люди, которые от меня зависят, не должны, словно слепые котята, пытаться понять, что там в моих бумагах написано. Быть главой ассоциации целой страны это не фунт изюму.

Поэтому, вдоволь насладившись обществом моих девочек накануне, на следующий день поднимаюсь рано, по будильнику. Принимаю душ, перекусываю быстро бутербродом с кофе и, заглянув в комнаты Нины и Майи на прощание, выхожу из дома.

Что-то тяжелое опускается мне на затылок и мир меркнет перед глазами.

В себя я прихожу тяжело. Уж не знаю, чем меня так приложили, но голова буквально раскалывается. Есть такая игра, когда на пляже палкой бьют переспелый арбуз — так вот, теперь этим арбузом является моя черепушка. Однако, даже в таком состоянии, когда от боли хочется умереть, у меня и сомнения не остается, кто мог сделать подобное — Пётр Иванов наконец-то показал, что он за человек. Но вот так, подождать, когда я выйду из собственной квартиры, затем огреть, мне кажется совсем уж неприлично, неужели нельзя было это сделать на улице, где-нибудь в тёмном уголке, где нет камер? Я думаю, его достаточно быстро вычислят, когда Нина позвонит в полицию, если я не вернусь.