Книга Найду тебя зимой, страница 68 – Лариса Акулова

Майк я отношу лично тарелки в комнату, я все ещё не хочу, чтобы она с кем-то пересекалась или участвовала в этом деле. Чтобы не случилось с Фёдором, знать нашей дочери об этом не обязательно, лучше поберечь её чувства, пока над нами, словно дамоклов меч, висит неизвестность.

Ближе к полуночи мне становится ясно окончательно, что история это выйдет длинной. От Ефимцева я не получаю никакой информации, но ребята, которых он оставил со мной, начинают сонно помаргивать глазами, также молча, как и их начальник. Приходится выдать им пледы и разрешить прилечь на диване одному, а второму на кресле, которое очень хитро раскладывается, если потянуть за рычажок. Но вместе они не падают спать, а, высчитав время, решают дежурить по очереди. Очень смешно наблюдать за ними, когда они думают, что находятся в комнате одни. Мне кажется, что действую я незаметно, но тот, кто не спит, по-моему, Станислав, мне негромко говорит:

— Ложитесь спать, вам не о чем беспокоиться, лучше передохнуть перед завтрашним днём. Подозреваю, что он будет не менее трудным, чем этот. Да и за дочкой вам лучше присматривать, а то дети нынче шебутные, мало ли чего она там в-одиночестве натворит.

Что ж, это дельная мысль, да и самой мне сегодня не хочется оставаться в постели одной, так что лучше лягу вместе с дочкой, так нам обоим будет спокойнее.

Я понимаю, что времени у меня катастрофически мало. Минуты утекают в никуда, а я всё соображаю, как же поступить с этими окном и верёвками. Если уж есть эта комната, значит, приходит мне «гениальная» мысль в голову, есть и другие, где наверняка можно найти что-то полезное. Теперь, когда я могу, хоть и трудом, идти, добираюсь до кухни. И тут же утверждаюсь в том, что квартира по сути не жилая: нет ни раковины, ни стола, ни тем более каких-то приборов, например, ножей, которые мне сейчас так жизненно необходимы. Хочу было уже отчаяться, но замечаю на подоконнике совершенно не подходящую вещь для этой ремонтной квартиры — большую красивую вазу алого цвета, в которой давным-давно засох букет ирисов. Ни к месту мне думается, что это — любимые цветы Нинель, и здесь они неспроста были. Может быть, это такое тайное логово маньяка, где он собирает вещи, напоминающие ему о жертве. Фыркнув, ногой скидываю вазу на пол, и она разбивается. Совершенно не жалея собственных рук, хватаю один из самых крупных и острых осколков и принимаюсь сосредоточенно им работать. Вскоре руки освобождаются, пусть и с огромным мучением, и тогда я решаю, что пора отсюда делать ноги. Возвращаюсь к окну, выбиваю в стекле проем остатками стула, и вот я уже на балконе, чувствую прохладный ветерочек, хотя раньше бы от него замёрз за пару минут. Наверно, всё дело в том, что все моё тело горит из-за побоев. Или же адреналин дает о себе знать.

Мне везёт — по соседству есть другой балкон, но до него надо добраться, несколько шагов по карнизу сделать, по возможности не смотря вниз. Но сейчас я думаю о том, что лучше уж расшибусь в лепёшку, чем останусь в этом месте и, скорее всего, отправлюсь вскорости на тот свет. Не знаю, что меня на это толкает, но я закрываю глаза, прежде чем двинуться в сторону соседей. На ощупь делаю шаги, руками придерживаюсь за абсолютно ровную поверхность внешних стен. Путь кажется бесконечным, но от страха глаза велики, поэтому я затыкаю его подальше, продолжая перемещаться. И вот, когда я уже готов сдаться, руками чувствуется спасительный поручень чужой лоджии. Дерево явно не окрашено, потому что мне в ладонь впиваются сразу несколько заноз, но на фоне боли в других местах мне это кажется незначительной мелочью. Перекидываю ноги через бортик,оказываюсь в относительной безопасности. И сразу же, не обращая внимания даже на то, что идёт сильнейший снег, валюсь спиной на бетон.