Книга Последнее лето нашей любви, страница 21 – Лариса Акулова

— До автовокзала, — передаю водителю в маршрутке двадцать рублей без сдачи.

Не очень люблю этот вид транспорта, особенно в летнюю невыносимую духоту. Воняет потом, огородом и курятниками от старух, которые едут с рынка, уже распродав свой товар. Приоткрываю окошко, подставляя лицо под порывы ветра, но это мало помогает. Чувствую, как меня начинает укачивать — вечная проблема. Дышу глубже ртом, стараясь не зацикливаться на телах, все плотнее набивающих пазик. Впереди еще долгий путь в девять остановок.

Пока еду, думаю о том, что скажу Федору. Я могла бы и дальше на него обижаться, но после того, как узнала, что поступила в университет, настроение у меня стало не в пример лучше. С широкой руки почти решала простить парня. Ведь нельзя отказываться от любимого человека из-за одной ссоры. Но теперь я думаю, что следует установить определенные рамки в наших отношениях: больше терпеть его наглость и эгоизм в ущерб себе не хочу. Если он хочет быть со мной и дальше, то должен взяться за голову, начать строить будущее. Не собираюсь его на своей шее держать, как когда-то мама содержала отца, словно недееспособного, а на деле ленивого уб-лю-дка. «Так и скажу, но в подходящий момент», — окончательно уверяюсь в своем решении.

На нужной остановке мне приходится проталкиваться через бабок, чтобы добраться до выхода. Выходя на улицу, чувствую, как взмокла от пота. Получив у девушки рекламный флаер, начинаю им обмахиваться, как веером. Это немного освежает. Но жажда мучает нестерпимо, приходится в ларьке купить бутылку воды, которую я почти полностью сразу и осушаю. По крайней мере теперь не буду мучиться.

Дохожу до автовокзала, скрываясь в его спасительнойтени и смотрю на табло прибывающих автобусов. Если ему верить, то Федора я увижу не дольше, чем через жалкие десять минут. Удивительным образом желание ругаться отступает, освобождая в моей душе место для ласкового томления — я очень соскучилась по своему возлюбленному. Теперь несколько дней, что мы не виделись, кажутся мне пыткой. Какая же я глупая, что не отвечала ему, и даже ни разу не позвонила. Хочу услышать родной голос!

— Ага, попалась! — внезапно раздается сзади меня.

А потом сильные руки подхватывают меня, подбрасывая немного в воздух, кружат. Обнимают крепко, но нежно.

— Как ты здесь оказался?! — поразившись сюрпризу, все равно радуюсь. Целую нежно парня, ничуть не стесняясь окружающих нас людей, потому что им до нас дела нет.

— На табло все с задержкой, автобус приехал еще пятнадцать минут назад. Я обошел здание и увидел тебя. Вижу, ты обрадовалась, значит, всё правильно сделал.

Наконец он спускает меня с рук, но не отпускает от себя. Видимо, не я одна соскучилась, потому что продолжает стискивать меня, не смотря на жалобный писк.

— Ну пусти, — теперь, когда первые эмоции схлынули, краска стыда, наверно, заливает мое лицо краснотой.

— Все еще стесняешься, — тянет Федя довольно, но делает то, о чем я прошу. — Пойдем, не будем здесь задерживаться.

— Домой?

— Вначале в парк. Нам надо поговорить.

Он так твердо это произносит, что я удивляюсь, ведь раньше подобной инициативы от него не замечала. Что там на этих сборах случилось, раз из мальчишки он вдруг превратился в молодого человека, задумавшегося о чем-то серьезном? Но, раз Федя просит, надо ему уступить, пусть и стоит ужасная жара.