Книга Последнее лето нашей любви, страница 25 – Лариса Акулова

Она еще долго распинается о том, как лучше обустроиться в новом жилище. И в какой-то момент мне это надоедает. Хочется или пнуть собственную девушку, или еще каким способом заставить заткнуться. Вот уж не думал, что однажды испытаю подобные чувства к своей любимой. В итоге выбираю наиболее простой способ — толкаю Нину на голый матрас, стягивая с себя штаны. Она взвизгивает испуганно, но сразу же берет себя в руки, и в следующий момент уже откровенно стонет, извиваясь под моими руками, словно уж на сковородке.

— Вот так хорошо, глубже! — требовательно рычит, ногами своими заставляя прижаться к ней теснее. — Сильнее.

Слово Нинель — закон для меня. Кто я такой, чтобы отказывать ей в сек-се?! Тем более что мне и самому нравится втра-хивать её хрупкое изящное тело в матрас. Хорошо хоть, пре-зик успеваю натянуть, прежде чем войти в девушку, и кон-чаю уже в него, позаботившись о том, чтобы не стать молодым папашкой.

— Фух, неплохо. Отлично разгружает мозги, — довольновыстанывает Уварова, доставая из свое сумки пачку влажных салфеток. Ничуть не стесняясь, она вытирает ими промежность, радуясь, что не забыла.

Удивительным образом вместо того, чтобы взбодриться, я устаю ещё сильнее. Наверно усталость последних нескольких дней вылилась в то, что прямо сейчас мне не хочется ни разговаривать, ни есть, ни принимать душ, а банально упасть в кровать и проспать столько, сколько смогу. Глаза закрываются сами по себе, и ещё бы чуть-чуть и я уснул, однако, в чувство меня приводит резкий шлепок по щеке — Нинель наконец заметила, что сама с собой разговаривает, а не со своим парнем. Раздражаюсь так, что даже недавний оргазм не смягчает моё настроение. А девушка все болтает и болтает, будто это не её мысль была притащить меня сюда, а моя собственная.

— Ты мне что, жена что ли, чтобы вот так давить на мозги? Вроде как предложение не делал, в загсе не расписывались, так, может, отстанешь уже наконец? — Взрываюсь я, не в силах терпеть мозгоклюйство. — Тебе не пора домой? А то твоя мамочка посчитает, что её деточку обижают.

Вспомнив Жанну, передергиваюсь весь. Эта женщина меня возненавидела с первой встречи, заочно посчитав препятствием для её любимой дочурки.

— Какой же ты все-таки ублюдок. Зря я к тебе пришла, поверив, что мы помирились. Одолжение сделал, как же.

Ссоры у нас раньше были редки, а чтобы их остановить, достаточно было взять Нину за руку, теперь же, думается мне, нужно средство посильнее, чтобы с ней помириться. А то, что я решу мириться очевидно, ведь буквально через пару часов, когда успокоюсь, пойму, что на самом деле натворил.

Нинель уходит, натянув обратно одежду и напоследок хлопнув дверью о косяк, а вот я устало валюсь обратно на матрас, пропахший страстью молодых тел. Сам не замечаю, как засыпаю, разомлев на солнышке, зато просыпаюсь от стука в дверь неожиданно.

Тук. Тук-тук. Тук. С каждым разом все громче. Затем еще и голос прибавляется:

— Эй, сосед, открывай, — девчачий, едва ли не детский, писк. — Знакомиться будем.

Приходится собрать себя в кучку и встать, одеться — привести себя в нормальный вид.

— Быстрее! — поторапливает незнакомка по ту сторону двери.

Едва я открываю её, как опешиваю: ни девушки, ни ребенка нет. Есть щуплый парень лет двадцати, улыбчивый и чем-то располагающий ксебе с первого взгляда.