Книга Последнее лето нашей любви, страница 34 – Лариса Акулова

Он молчит пару секунд, прежде чем ответить. Видимо, раздумывает, как правильно ответить, чтобы не обидеть меня и не оскорбить в высказываниях Фёдора.

— Я знаю только то, что люди способны прощать. Сам я смог простить себя, хоть это и было неимоверно трудно, — его историю с неудавшейся карьерой фигуриста я уже знаю, — но не будь наивной. Победит из тех людей, кто не замечает ничего и никого кроме себя. Для него во всем мире существует только он. Никогда еще не видел подобного эгоизма. А ведь паренек он хороший, просто смотрит на жизнь не с того ракурса. Вы бы составили хорошую пару, будь Федька чуть посообразительнее. Уж не знаю, что должно произойти, чтобы он жизни научился.

— Значит, мне просто нужно жить так, как и жила раньше. Никаких волнений, только учёба. Поеду в Москву, найду подработку. Все будет хорошо, — убеждаю сама себя, надеясь на это. Затем интересуюсь, — ты же мне будешь сообщать о том, как здесь дела? Пожалуйста.

Последнее слово произношу умоляющим голосом, потому что никого другого не смогла бы попросить. Сейчас именно Дмитрий та ниточка, что связывает меня с городом, который скоро покину.

— Не сомневайся. И за Федором я присмотрю. Поэтому не волнуйся, спокойно едь.

До отъезда остается еще пару недель, потому оставшееся время до него я решаю провести с пользой. А что может быть полезнее денег при переезде? Устраиваюсь промоутером в магазин сотовой связи и все эти дни стою под палящим солнцем, раздавая рекламные листовки. Работа однообразная и тупая, но за каждые пять часов получаю по семьсот рублей, что для нашего захолустья очень даже хорошие деньги. Вкалываю по две смены, имея тысячу четыреста в сутки. И именно по этой причине притаскиваюсь домой совсем без сил. Но не даю себе даже в тишине жилища расслабиться: сажусь за учебники, повторяя материал, просматриваю литературу, предложенную для подготовки университетом.

— Ты такими темпами совсем заработаешься, — в очередной раз возмущается мама, в час ночи возвращаясь со своей работы и застав меня над книгами. Затем идет на кухню, щелкает дверью холодильника, проверяя. Возвращается обратно, — я еду готовлю не для того, чтобы потом её выбрасывать. Сейчас разогрею и прослежу, чтобы ты всё съела.

Котлеты с пюре на вкус бесподобны. Может, у матери лучше получается готовить, может, я просто настолько голодна, но факт остается фактом — курятина нежная, а пюре воздушное. После сама мою посуду, когда мама уже давным-давно спит, принимаю душ и падаю в кровать.

Чтобы проснуться через жалкие шесть часов и вновь отправиться на работу. Она выматывает, но деньги мне очень понадобятся в Москве. Хоть родительница и пообещала дать в дорогу несколько тысяч, а потом иногда присылать мне наличные, я понимаю, что бесконечно это продолжаться не может — цены в столице не сравнимы с зарплатой поломойки в нашем кукуевске. Такими темпами мама скорее на паперть пойдет. Да и хватит на ее шее сидеть, мне как-никак уже есть восемнадцать, сама решила уехать, значит, и финансовую ответственность нести мне.

В этот день работается даже хуже, чем в остальные. Прохожие устало отмахиваются от меня, а после я и вовсе вижу Федора, прогуливающегося по площади с какой-то цацой. Девушка, а точнее женщина, не выглядит нашей ровесницей, поэтому я сразу же делаю вывод — это та самая Тара Смит. Одно дело о ней услышать, а совсем другое увидеть.