Книга Последнее лето нашей любви, страница 43 – Лариса Акулова

— Это ты правильно поступаешь, — мама заглядывает ко мне в комнату как раз в тот момент, когда я кладу наличные в конверт.

— Как только доберусь до Москвы, открою счет в банке и оформлю себе дебетовую карту. Так будет меньше шансов, что деньги пропадут, — этот вариант я уже давно обдумала, понимая, что жизнь в столице куда опаснее, чем в нашем крошечном городке. — Да и переводы таким образом проще делать.

— Хорошо, молодец, — похвалу от мамы редко слышу, потому улыбаюсь довольно.

Она же тем временем проходит в спальню, садится на краешек кровати, прямо на потрепанное покрывало, рядом с чемоданом. Проводит рукой по верхнему слою из футболок и шорт.

— Даже и не знаю, как это я решилась тебя отпустить, — смотрит мне в глаза, произнося эти слова. — Я понимаю, что между нами никогда не было близости настоящей, как у матери с дочкой, но этим летом, кажется, все изменилось. Или же я ошибаюсь?

Мотаю головой, отрицая. Отношения и впрямь потеплели.

— Именно поэтому я не хочу тебя теперь отпускать. Вдруг что случится, а меня не будет рядом? Так волнуюсь сильно, что сердце от боли заходится.

Ее эмоций я снести уже не могу. Бросаюсь к ней, оставив сборы, присаживаюсь на колени рядом с мамой, обнимаю ее за талию, утыкаясь носом в худой живот. Пахнет от нее как и всегда: домом и уютом, а также работой едва уловимым запахом химикатов от моющих средств. Ощущение скорой потери меня настолько захватывает, что я все-таки срываюсь. Слезы ручьями скатываются из глаз, видимо, решив, что слишком долго они о себе не давали знать.

— Ну что ты, милая, успокойся, — гладит меня по голове мама, пытаясь успокоить.

Но от этого только хуже становится. Теперь я плачу еще горше, не в силах успокоиться. Столько всего навалилось, что психика, похоже, уже не справляется.

— Я не понимаю, что со мной, мам, — жалуюсь, всхлипывая. — Все так плохо. Ничего хорошего не вижу, вокруг только тьма. Мне тяжело.

— Не надо. Оглянись! Ты многого добилась своим упорством. О какой тьме говоришь, если поступила в университет? И не в наш захолустный, а в столичный. Впереди тебя ждет прекрасное будущее. Ты юна, красива, умна. Если из-за Федора грустишь, — имя его произносит с ненавистью, —то зря. Он не достоит тебя ни в коем разе. Забудь о неблагодарном!

— Я не могу. Люблю его, мам, понимаешь? Люблю так сильно не смотря ни на что, — это осознание бьет по самолюбию. Ведь получается, что себя я совсем не ценю.

— Тогда прости его. Переступи через гордость и прости.

— Никогда, — противоречия захватывают меня с головой. — Лучше вздернуться, чем с ним хоть словом обмолвиться.

— Почему же? Расскажи мне, дочка. Тебе сразу на душе полегче станет.

И теперь я рассказываю все. Без единой утайки ведаю обо всех своих пригрешениях и чужих. Стыдно обнажать собственные проступки перед родительницей, но, едва начав, остановиться уже не могу. А она слушает внимательно, ни разу не останавливает, лишь продолжает гладить меня по голове, даря ласку и тепло.

— Ну и ничего. По молодости всякое случается. У меня вот тоже не святое поведение было, маменька со мной намучалась будь здорово. Но время прошло, я осознала ошибки и больше их не делаю. И мне в этом помогло в первую очередь появление на свет вас, моих детей. Не будь вас, я бы уже давным-давно сломалась, — в голосе у женщины звучит неподдельное участие, ни капли обвинения. — В Москве ты встретишь еще множество мальчиков. Куда более перспективных и достойных. Не останавливай выбор на первом же, кто тебе встречаться предложил, это банально не имеет смысла.