Книга Последнее лето нашей любви, страница 81 – Лариса Акулова

Брат не очень радостно реагирует на новость о скором переезде. Высказывает претензии, мол, у него здесь своя жизнь, друзья. И получает подзатыльник от родительницы:

— Станешь совершеннолетним, тогда делай, что хочешь, хоть с бомжами живи. Но пока я за тебя отвечаю, будешь слушаться. Мы переезжаем и это не обсуждается. Понял?

Парень кивает, а на меня смотрит волком, будто его не в столицу повезут, а на казнь. Логика, точнее ее отсутствие, у него просто потрясающая. Даже не знаю, что он делать будет в Москве, но, надеюсь, что хотя бы не свяжется с плохой компанием.

Риелтора, который оценивает нашу квартиру мы находим быстро. Только вот с продажей не спешим пока — до моих родов можно и подождать. А пока я хожу на занятия, регулярно к врачу на осмотр (другому гинекологу), пью витамины и стараюсь не волноваться. Думаю, это плохо скажется на ребенка, я же этого не хочу.

Единственное, чего не делаю из своего дородового списка, так это не связываюсь с возможными отцами. Один меня передал другому, словно игрушку, а второй вообще улетел на край света. Решаю, что это только мой ребенок. И мы справимся без парней.

Есть только одно «но» по имени Петр. Ему я пока так и не сообщила, что скоро стану матерью.

Мне приходится ему рассказать. Когда живот начинает округляться, молчать уже невозможно. Думаю, для него оскорблением станет, если узнает от других. Потому я собираюсь со всеми душевными силами и звоню ему. На личную встречу духу не хватает. Выслушивают приветствие и тираду от Петра, как он волновался, а затем вываливаю всю правду-ма*тку.

Логично, что ответом мне становится молчание. Может, зря я так долго тянула? Вдруг ему уже давно все известно, но он не верил, надеялся, что я так с ним не поступлю?

— Петя, не молчи, пожалуйста, — прошу я его, невероятно сильно боясь реакции.

Если задуматься, то вполне логично предположить, что сейчас мы расстанемся — всего через несколько дней после того, как смогли найти подход друг к другу, признаться, по-настоящему полюбить. Это совсем не те чувства, какие у меня были к Фёдору. Там была лишь страсть, и то не всегда, Иванова же я ценю настолько, что готова ради него на многое, если не на все. Но. Не на уб-ийство ребёнка. Если вопрос встанет ребром, значит, придётся мне в очередной раз расстаться с тем, кто дорог, ведь я не могу, уже приняв решение, отказаться от него.

— Знаешь, чего-то подобного я и ожидал. Мне никогда не везло с девушками, а ты была слишком хороша, словно сон, и теперь я понимаю, как судьба решила надо мной пошутить, — наконец-то заговаривает Пётр, тихо, почти не слышно. Я даже через мобильную связь слышу, какая боль сквозит в его голосе. — Нин, ты же понимаешь, что мне ещё рано становиться отцом, тем более для чужого ребёнка.

— И я для тебя чужая? — Мне казалось всегда, что если ты любишь человека, то примешь и его детей, может, ошибалась, но я не хочу в это верить. — Вот так просто?

— Я даже не знаю, что ты будешь делать, если внезапно объявится отец этого малыша. Получается, что мне придётся отойти в сторону, чтобы не мешать его законному праву заботиться, так? Кто знает, может, тогда у тебя проснутся былые чувства, а страдать из-за ревности я не хочу, — теперь голос парня звучит твёрже, похоже, что он принял окончательное решение. — Мы не можем быть с тобой вместе. Это принесёт лишь неприятности, и тебе, и мне. А тебе точно нельзя сейчас волноваться.