Книга Сдавайся, страница 50 – Наталья Юнина

А уж, когда он подносит ко рту бутылку пойла за ненормальные бабки, на которой есть моя слюна, я почти теряю дар речи. Сам подносит.

— Дядь Ярик, я как бы с нее пила. Там мои слюни.

— Во-первых, будем считать это за поцелуй. Во-вторых, если сейчас не вытрешь разбрызганное на меня вино, будешь все вылизывать. А это может закончиться тем, что я проведу тебе краткий курс орального секса и ты станешь на шаг ближе к умению лошади. В-третьих, из нее пила, а не «с», Софочка. Приступай.

Смотреть в его дьявольские глаза — испытание похлеще экзамена, к которому я не готова. Там хотя бы можно построить глазки какому-нибудь падкому на женскую красоту профессору и добиться своего. Этому глазки не построишь ввиду того, что одним своим взглядом он нокаутирует. На него в принципе смотреть опасно.

И тут меня осеняет. Он ведь не сказал как и чем я должна его вытереть. Спасибо вину. Если бы оно не придало мне храбрости, сейчас бы я на это не решилась. Унизить меня хотел? А хрен тебе. Пододвигаюсь к нему ближе и, задрав ногу как можно выше, принимаюсь водить штаниной по его обнаженному торсу, намеренно вдавливая голень, желая сделать больно.

Правда, гаденышу это как мертвому припарка. Еще и мышцы напрягает в ответ на мою «уборку». И снова благодаря вину, я решаюсь сделать то, что точно выведет из себя Крапивина. Я намеренно касаюсь его тела своей пяткой. Жаль, она у меня гладкая как попа у младенца.

— Еще и поцарапала своей пяткой, — вот же лживый гад. Хотя, о чем я? Он это сказал намеренно, в ответ на мои действия. Один — один.

— Еще и ноги не мыла, — парирую в ответ, проходясь пяткой до самого низа живота. С превеликим наслаждением раздавила бы его яйца, но есть то, что трогать категорически нельзя даже под воздействием вина. — Теперь все чисто.

Убираю ногу и как ни в чем не бывало усаживаюсь обратно.

— По тонкому льду ходишь, Софочка.

— Так я стройная, дядь Ярик, ледок меня выдержит.

— Ну как стройная? Пару лишних килограммов точно есть. Ну ладно, ладно, шучу. Полтора, — спокойно…

— Вообще-то у меня недовес три килограмма. Вам бы глазомер исправить.

— Ну так если недовес, чего не жрешь?

— Кажется, вам не нравятся жирухи.

— О, так ты стараешься мне понравиться? — да как он это делает? — Худые мне не нравятся примерно так же, как и толстые.

— Отлично, значит, не буду вообще есть.

— Поздно, Софочка. Поздно. Не поможет.

Он встает с пола, пододвигая мне бутылку вина. Наверняка поднял свою царскую задницу, чтобы вымыть сие непотребство с мылом. А фиг там. В очередной раз удивляет. Он подходит к холодильнику с вином и достает оттуда бутылку. Дважды чудо, он не берет бокал. Возвращается ко мне и снова усаживается рядом. А затем подносит бутылку ко рту и отпивает.

— Коллекционное невкусное.Можешь пить.

— Благодарю за щедрость.

— Это не щедрость, а жадность. Не выливать же его просто так в раковину. Скажи, а ты всегда была такой?

— Какой?

— Упертой.

— А конкретнее?

— Семнадцать минут ты не могла открыть банку. Хотя после первых неудачных попыток могла подойти к охраннику и просто попросить.

— В этом доме я ни у кого, никогда и ничего не буду просить, — в очередной раз отпиваю кислятину, но уже три глотка.

— Гордость, граничащая с глупостью — не есть хорошо.

— Не есть хорошо — похищать людей. И не семнадцать, а двадцать семь минут.