Книга Сдавайся, страница 49 – Наталья Юнина

— Или салфетками, например, которые достаточно взять на столе.

— Или монашеским платьем, в которое вы хотите меня одеть. Это, чтобы подолом подмела и пыль протерла за одно. А что там с головным убором? Косынка? Кокошник? Или кандибобер?

— Капор.

— Знать не знаю, что это такое. И даже не хочу.

— Что-то среднее между платком и шапкой.

— Понятно. Могу посоветовать вам, сходить в церковь.

— Помолиться?

— Неа. Не поможет. Там найдете какую-нибудь тетеньку с платком на башке и платьем в пол. Смело берите себе.

— Ты не поняла меня. Я совершенно серьезно. У тебя очень красивое лицо, не требующее косметики и любых ухищрений, чтобы вызвать к себе интерес. А когда всего много, он пропадает. Короткие платья нужно носить девушкам, например, типа американский квотерхорс.

— Чего, блин?

— Лошадям. Таким,как твоя знакомая Лика, с удлиненным лицом, знатной челюстью и длинными зубами. А уж как она бегает. Под ее копытами поднималась пыль. Она была первой, кто дал деру, как только появилась наша машина. Знатная лошадь. Вот ей нужно платье покороче, чтобы как-то оттенить лошадиную морду, — может, так действует вино, но сейчас этот гад заработал себе в копилку второй плюс. И хоть там по-прежнему минус хулиард и никакие руки, и сомнительный комплимент в мою сторону не перекроют его козлистость, не могу не признать, что слышать о Лике то, что думаю и я — как минимум приятно.

— Скажете тоже. Очень некрасиво так называть девушку.

— Ой, не пизди. Ты называешь ее так же, — ни капли не сомневаясь бросает Крапивин. Козел. То есть ему материться можно. Супер. Так, стоп. Откуда он может знать, как я ее называю? Игорю она нравится, он с легкостью с ней зажимался не один раз. Да и я вижу, как на эту лошадь смотрят парни. Она им нравится. А то, что мне нет — никто не знает. Могла ли я кому-нибудь рассказать об этом? Нет. Наверное. Только если… — Нет, ты никому это не писала. У тебя же даже подружек нет. Да и на свою вторую страницу, ты такое сама себе не писала, — ну и… просто нет слов! — Даже любителям чего-то странного, понятно, что она из рода лошадей. А нравится она задохлику и другим, потому что хорошо сосет, — чувство такое, что я проглотила язык. Вообще не понимаю, как на это реагировать и ответить. Особенности его ума и осведомленность буквально во всем никогда не дадут мне сыграть с ним на равных. Я таким не обладаю!

Отпиваю вино и снова перевожу взгляд на Крапивина. И тут немного легчает, когда вижу на его лике озадаченность. Ну да, чистюля наконец осознает, что на нем мои слюни с вином.

— Если вам станет легче, дядь Ярик, я зубы перед этим чистила. Так что там не хулиард микробов, а полухулиард. Выдыхайте.

Не знаю, что я ожидаю, но точно не то, что этот ненормальный проведет пальцем по своей коже, собирая остатки вина и облизнет его.

— Шато де монте де пиздюлей.

— Поняла. Я сейчас получу за разбрызганное вино пиздюлей?

— Лей, лей. Из всего винного шкафа ты взяла самое дорогое. Бестолочь. Дай сюда, — выхватывает бутылку из моей руки.

— Фу, еще и жмот. Я переведу тебе пять косарей, как только окажешься за решеткой.

— Баксов. Семь тысяч. Этоколлекционное. Такое уже не купить. И да, я уже за ней, так что ты опоздала.

Смотрю на него и в который раз понимаю, что ни хрена не понимаю! Да что за мужик такой?!