Книга Сдавайся, страница 46 – Наталья Юнина

Как отвести взгляд от этой концентрации мужского характера и силы? Окстись, дура. Это просто ладони!

Ненавижу. Никогда я себя так презирала, как сейчас. Даже после того, как случился отходняк из-за того, что я пробралась к Крапивину в дом, по сути, заработав себе не одну уголовную статью, не ощущала к себе такой ненависти. Закрываю глаза не в силах смотреть на его руки и жду непонятно чего.

Судя по звукам, он перестает двигать ножом по кружке. А затем разжимает мою руку и вкладывает в нее нож.

— Утоли мое любопытство, о чем ты так усиленно думала? — вновь тихо произносит он, едва касаясь моего уха.

— О днях приема в больничку имени Скворцова-Степанова.

— Не советую. У них самый низкий рейтинг из психиатричек, — и вот ведь на сто процентов уверена, что он не шутит. Он точно клиент психиатричек!

— А какую посоветуете с вашим опытом?

— Я тебе искренне желаю никогда их не посещать, — совершенно другим голосом произносит Крапивин, выпуская меня из своеобразного кокона своих рук. — Не забывай про то, что нарезка должна быть симметричной.

— Тяжело вам, наверное, приходится с женщинами, да, дядь Ярик? — поворачиваюсь к нему лицом. Знаю, что дура и мой язык в очередной раз меня погубит, но не съязвить не могу. — У нас грудь не симметрична. Одна ниже другой. Вы как переносите сей факт? На валерьянке сидите? Или повязку надеваете, чтобы не будоражить свою тонкую душевную организацию при виде несимметричных верхних девяносто?

— В скором времени увидишь собственными глазами, — ни на секунду не задумываясьбросает Крапивин, хватаясь за шампур.

— Что увижу?

— Как я переношу сей факт, Софочка.

Когда до меня доходит смысл сказанного, я до боли прикусываю свой язык. Мне и вправду надо его отрезать!

* * *

Я стараюсь не смотреть на то, как Крапивин нанизывает на шампур мясо. Я вообще делаю все, чтобы не смотреть на его долбаные руки. Но, увы, не всегда получается.

И как только я заканчиваю со всеми кулинарными приготовлениями, я сбегаю к кустам, около которых сидит «злобный охранник». Сначала мне казалось, что Тихон сидит у леса, потому что ему так приказали. И только сейчас до меня доходит, что он просто трусит подойти к воде. Это не собака, а концентрация какой-то няшности. Как только я оказываюсь около него, он тут же заваливается пузом кверху, дабы я почесала его. Что я и делаю под пристальным взглядом одного из охранников.

На какое-то время мне становится так хорошо рядом с собакой, что я забываю о том, где и с кем я нахожусь. Правда ненадолго. Я достигла такого уровня, что чувствую присутствие Крапивина кожей, не поднимая взгляда.

— Тебе нужно особое приглашение? Мясо стынет.

— Я не голодна, — вру. Аппетит после запаха жареного шашлыка проснулся с неимоверной силой, но есть при ядовитом я не собираюсь.

— Если в течение пяти минут ты не поднимешь свою задницу и не сядешь со мной за стол, ты не получишь еду до завтрашнего дня, — тоже мне проблема. Я с пятнадцати лет сижу на диетах. Денек без еды будет даже полезно.

За стол я с ним, разумеется, не иду. Демонстративно прихожу через минут двадцать и то только потому, что продажный Тихон убегает на зов своего хозяина, который внаглую сманил его мясом.

Крапивин так смачно ест мясо, заедая его лепешками с сыром, которые сделала, между прочим, я, что невольно жалею о том, что сказала. Сейчас бы я с удовольствием проглотила бы все. Но гордость или дурость, поди разбери, не дадут мне в этом признаться.