Книга Сдавайся, страница 44 – Наталья Юнина

Я никогда не стеснялась своего тела, но сейчас мне дико неловко от того, что я в купальнике при нем. При мужике, который не стесняется рассматривать меня, точнее мою грудь. Чувство такое, что он меня препарирует взглядом. Я сейчас к чертовой матери сгорю!

— Достаточно.

Резко отрываю ладони от его кожи и иду к воде, чтобы демонстративно отмыть руки. Задеть. Как же мне хоть чем-нибудь хочется его задеть!

В таком состоянии есть только один плюс. Теперь я точно позорно не засну. На этом они заканчиваются. Стоит только вернуться к пледу, как по самодовольной улыбке чистюли и крему в его руках, я осознаю, что он задумал.

— Поворачивайся.

— Я сама.

— Нет. Не дотянешься. Поворачивайся, если не хочешь, чтобы я сделал тебе неприятно.

Ну, почему я на этоведусь? Ведь он не сделает мне ничего плохого в классическом смысле слова. Теперь я это точно знаю. И тут же одергиваю себя. Этот фантазер заставит меня сделать что-нибудь такое, что выведет меня из себя больше, чем угроза физической расправы или изнасилования. Нехотя поворачиваюсь к нему спиной.

Он кладет ладонь на мою разгоряченную кожу и… ни хрена это не втирание крема от солнца. Пытаюсь абстрагироваться и представить что-нибудь мерзкое, но не получается. Этот паршивец медленно, скользящими движениями руки ведет по лопаткам и принимается водить пальцами по позвонкам. Только хочу сказать что-нибудь едкое, как его рука перемещается на поясницу. На черта он это делает?

Хуже всего то, что я не испытываю от этих касаний ничего неприятного. Еще хуже — мне они нравятся. Ощущение, что эта сволочь знает, где надо погладить, чтобы испытать блаженное ощущение как при массаже. Все заготовленные гневные слова застревают в горле, когда его ладони перемещаются на талию, а затем живот. А вот это уже…

Подавляю в себе желание хорошенько треснуть его по руке. Вместо этого резко дергаюсь, ступая вперед.

— Это я и сама могу.

Не вижу его выражения лица, но уверена на сто процентов, что он улыбается мне вслед. Вернувшись к пледу, я тянусь за платьем и быстро надеваю его.

В очередной раз даю себе установку не вестись на его провокации и не смотреть! Последнее удается с трудом. Учитывая, что заняться тут нечем, взгляд то и дело косится в его сторону. Не знаю, сколько мы так сидим в полном молчании, но я ловлю себя на мысли, что мне нравится то, что я вижу.

Наверное, я гребаная извращенка, но мужик, читающий бумажную книгу, это… сексуально, что ли.

— Что, Софочка? — а действительно что?! — Трусы уже мокрые? — вот же мудак.

— Нет, дядь Ярик. Уже высохли.

Утыкаюсь взглядом в собственные колени от греха подальше. Не знаю сколько проходит времени. По ощущениям вечность. Сбегать даже и не думаю. За мной следит охрана так, что шансов не остается. Мне даже осквернить куст нормально не удается.

И чтобы хоть чем-то себя занять, я принимаюсь готовить. Надо отдать должное этому мужику. У него порядок во всем. С таким ехать на природу одно удовольствие. Он даже подумал о складном столе. И стоило мне только подумать о Крапивине, как я тут же ощущаю его присутствиев непосредственной близости.

Он стоит почти впритык ко мне. И хоть меня не касается, но находится так близко, что я чувствую исходящее от него тепло. Продолжаю резать овощи, как будто ничего не происходит, но выходит у меня это с трудом. Что ему от меня надо?!