Книга Разбитая осколками, страница 50 – Айрин Крюкова

Дэймон? Может, решил приехать и поговорить ещё? Или Джаконда? Она часто приезжала поздно, только чтобы увидеть Тею, взять её на руки, подержать, понянчить.

Я повернула замок и приоткрыла дверь.

И замерла.

Секунда и холод пробежал по моему телу, будто меня окатили ледяной водой. Я не могла вдохнуть, не могла даже моргнуть. В дверях стоял Мэддокс Лэнгстон.

Его грудь тяжело вздымалась, он едва дышал. Словно бежал. Волосы растрёпаны, рубашка в пятнах пыли, губа разбита, на скуле тёмный след от удара. Он дрался? У него вид был такой, будто он сорвался с какого-то ада и прямо оттуда примчался сюда

— Что… что ты здесь делаешь? — голос мой сорвался, я сама его не узнала.

Он смотрел прямо в глаза, взглядом хищным, тяжёлым, с той ненавистью и в то же время чем-то другим, от чего у меня внутри всё сжималось.

И вдруг он спросил:

— У тебя есть дочь?

Словно ножом полоснуло по сердцу. Мои ноги подкосились, я едва удержалась за дверной косяк.

Откуда?..

— Откуда ты знаешь⁈ — почти выкрикнула я, но голос дрогнул, как у пойманного на воровстве ребёнка. Вся задрожала, пальцы свело.

Дэймон? Это он сказал? Или… Джаконда?.. Как? Я ведь скрывала её так отчаянно, так яростно. Он не должен был знать.

— Я спрашиваю… — он сделал шаг ближе, и я инстинктивно отступила, — ты родила?

Я стиснула зубы так сильно, что они заскрежетали. В груди бушевала паника.

— Да, — выплюнула я. — Доволен? Теперь уходи.

Мне нужно было отрезать. Закрыть дверь. Оттолкнуть его. Но ноги словно вросли в пол.

И тут его следующий вопрос вонзился прямо в душу:

— От меня ты родила?

Мир пошатнулся. Я зажмурилась, будто от удара. Во рту пересохло. Казалось, язык прирос к небу.

— Нет! — вырвалось слишком быстро, слишком резко.

И я сама поняла, насколько фальшиво это прозвучало.

— Её отец другой! — выкрикнула я, чувствуя, как внутри всё рушится. — Не ты! Думаешь, я бы родила от тебя⁈

Голос сорвался. Я дрожала, будто передо мной стоял не он, а сама смерть.

Он молчал, сжимал челюсть, глаза горели. И я знала, он не верит. Чувствует каждое моё враньё.

— Сделаем тест ДНК, — сказал он глухо, словно приговор вынес.

Нет. Нет. Нет! Только не это.

— Нет! — я ткнула пальцем в его грудь, голос сорвался на крик. — Только через мой труп!

Моё сердце рвалось в клочья.

Он шагнул ближе, схватил мою руку так крепко, что я чуть не вскрикнула. Его пальцы жгли, как раскалённое железо.

— Ария, — он смотрел прямо в глаза, — мы сделаем тест. Ты знаешь, что я могу и без твоего согласия. Поверь, тебе лучше добровольно согласиться.

Я резко вырвала руку, будто обожглась.

— Ублюдок, — прошептала я сквозь слёзы. Глаза наполнились, горели, щеки пылали. Я смотрела на него с ненавистью, с такой, что самой страшно стало.

Он молча смотрел в ответ. В его глазах кипела ярость, злость, решимость.

— Завтра в девять утра я заберу вас, — сказал он. — Будь готова.

Последний взгляд. Такой тяжёлый, такой холодный, что по коже побежали мурашки.

Он развернулся и вышел в коридор. Лязгнул лифт, и дверь закрылась.

А я так и осталась стоять. Дрожащая. Едва дышащая.

Внутри было одно — ужас.

Он знает. Всё рухнуло. Всё,что я прятала, всё, что берегла…

МЭДДОКС

— Да, не переживай, я уже еду домой, — ответил я маме, зажав телефон плечом, пока с силой держал руль.

Её голос звучал привычно мягко, с той теплотой, которую она сохраняла для меня, даже когда весь мир отворачивался. Я видел, как она всегда тревожится. Всегда. Она цепляется за меня, потому что я единственный, кто у неё есть. И в этом тоже есть своя тяжесть.