Книга Разбитая осколками, страница 51 – Айрин Крюкова

— Ты проведал отца? — спросила она.

Я сжал руль так, что костяшки побелели. Вот опять. Эта её привычка вспоминать о нём. Человеке, который сломал ей жизнь, унижал, заставил терпеть его жену, вытер о неё ноги.

Блядь.

В груди всё закипело. Но я удержался. Не хотел снова срываться, снова спорить, снова слышать её: «он твой отец, как бы ни было». Да пошло оно всё.

— Да, — коротко ответил я, будто каждое слово давалось через силу.

— Хорошо. Тогда я отключаюсь. Целую тебя, — её голос стал мягче.

— И я тебя, — ответил я, и только потом позволил себе чуть выдохнуть.

Экран погас, и я остался один. Один со своими мыслями, которые вечно не дают покоя.

Состояние отца на нуле. Не сегодня завтра сдохнет. Иронично, да? Вечно сильный Эдгар Лэнгстон, который держал всех за яйца, унижал, правил, ломал… теперь валяется и едва дышит. Но даже при смерти умудрился оставить свой последний яд. Перед тем как окончательно скатиться в ничто, он переписал всё имущество на меня. Внебрачного сына.

Я бы с радостью плюнул ему в лицо и сказал, чтобы подавился этими деньгами и домами. Я не хотел ни гроша. Я мог подняться сам, с нуля. Всегда так делал. Но мама… мама сказала, что если я не приму, она этого не простит. Что это расплата за всё, что он ей сделал. «Пусть хоть в смерти он отдаст тебе то, что отнял у меня»,— сказала она.

И я согласился. Ради неё. Только ради неё.

Хотя никто никогда не думал, что всё достанется мне. Даже я сам. Это всегда должно было быть Деклана. Его мечты, его жадные глаза, его вечные попытки быть первым. Но его нет. Остался я.

И теперь всё это гнилое наследство висит на мне. А вместе с ним и его братья. Твари, жадные до крови. Они не остановятся, пока не вырвут всё. И меня вместе с этим.

Попытки уже были. Не одна. Я помню каждую.

Особенно тот день.

Я шёл по улице, когда меня окружили. Толпа. Пятеро.

Их кулакилетели со всех сторон, удары резали тело. Я дрался, дрался до последнего, разрываясь между яростью и инстинктом выживания. Пятеро против одного. Я крушил их, но один всё же достал нож. Рана не была смертельной, но кровь лилась, будто меня вспороли.

И всё равно я прорвался. Чудом. Бежал, спотыкаясь, пока не ввалился в переулок и не рухнул к стене.

И тогда — она. Ария Уитли.

Появилась так внезапно, как свет в темноте. Я помню, как её глаза расширились от ужаса, когда она увидела меня. Как её руки дрожали, но всё равно тянулись помочь. Как она подхватила меня, позволила опереться на себя. Скрыла у себя дома.

Она рисковала всем ради меня. И почему-то это жгло изнутри.

А в голове всё крутилась одна картинка. Вчерашняя.

Ресторан. Дэймон с цветами. И эти цветы для неё.

Она сидела там, рядом с ним. Слушала, смотрела, танцевала, и в конце ушла с ним.

И внутри меня закипало что-то дикое. Я не имел права. Никакого. Я последняя мразь, чтобы претендовать на её внимание. Я сам топтал её чувства, я видел её боль и продолжал её рвать. И при этом… ревновал. К нему. К своему другу. Друг, блядь.

И теперь, когда она помогала мне идти, таща на себе моё разбитое тело, я не смог сдержаться. Мразь, не умеющая закрыть рот.

— Ты с Дэймоном вчера трахалась? — вырвалось из меня, словно я плюнул ядом.

Она застыла. Её глаза расширились, дыхание сбилось.

— Что? — её голос сорвался, будто она не верила, что я только что это сказал.