Книга Навсегда Чужая.Любовь Агнеса, страница 65 – Айрин Крюкова

Он придвинулся ближе. Я не отстранилась. Его тепло было таким знакомым. Таким родным. И я поняла — как бы я ни пыталась, моё тело его помнило. Скучало. Хотело.

— Я жалею, — прошептал он, — жалею о каждом дне, когда не целовал твои сладкие губы. О каждой ночи, когда ты засыпала одна. О каждом утре, когда я уходил, даже не взглянув.

Он приблизился к моей шее, оставив на ней лёгкий, почти невесомый поцелуй, но он отозвался во мне как огонь. Я вздрогнула. От его слов. От его прикосновения. От того, как дрожит в нём всё, чтобы не потерять нас вновь.

— Не было и ночи, — прошептал он в кожу, — чтобы я не думал о тебе. Я слышал твой голос даже в тишине. Я звал тебя во сне. Я проклинал себя за то, что не понимал тогда, как сильно ты запала мне в душу.

Слова разрывали меня изнутри. Все мои барьеры трещали. Всё, что я строила, чтобы защититься, рушилось от его голоса, от его дыхания, от того, как он смотрел — будто на сокровище, которое не достоин держать, но больше не отпустит.

Я молчала. Я не могла говорить. Могла только чувствовать. Его пальцы медленно коснулись моей щеки, и я вдруг осознала — я больше не боюсь. Ни его, ни себя, ни будущего.

Я просто хочу… быть. С ним. С нашей дочерью. С этой новой жизнью, где он борется за меня, а не игнорирует. Где он смотрит на меня, а не сквозь меня. Где он выбирает — каждый день — меня.

И вдруг я поняла: я готова.

Но заставлю ли я его немного пострадать ещё?.. Наверное. Ведь после всего, что было, он должен заслужить каждую каплю моего доверия.

Но в этот миг… я просто позволила себе быть с ним. Позволила почувствовать себя желанной. И, возможно, любимой.

Он не колебался ни секунды. Его губы накрыли мои, будто он ждал этого всю вечность. В этом поцелуе было всё: тоска, жажда, сожаление, любовь. Он застонал — тихо, глухо, будто что-то внутри него наконец вырвалось на свободу. Его язык нашёл мой, и хоть движения его были нетерпеливыми, почти неумелыми, я отвечала ему всей своей душой, всем телом, всей болью и надеждой, что копились во мне месяцами.

Я запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как руки его скользятпо моей талии. Он был огнём, и я не хотела спасения от этого пламени. Но я выдохнула, с трудом отрываясь от его губ:

— В постели, Рэймонд. Я хочу… там.

Он не сказал ни слова. Просто посмотрел на меня с такой яростью желания и нежности, что у меня перехватило дыхание. Его руки подняли меня, будто я не весила вовсе ничего. Мы вышли из воды — мокрые, дрожащие от чувства, но не заботясь о холоде или остывшем воздухе.

Он нёс меня, как нечто священное. Как женщину, которую любил, и наконец позволил себе это признать.

Кровать. Шёлковые простыни. Его тёплое тело над моим, его дыхание — сбивчивое, будто он боялся, что это сон. Он не спешил. Он смотрел на меня, изучал, запоминал. Его пальцы ласкали мою щёку, словно впервые.

— Ты такая красивая, — прошептал он.

Я никогда не слышала, чтобы он говорил это раньше. И когда он сказал это сейчас — я поверила.

Я подняла руки, прикасаясь к его лицу. Впервые за всё время я чувствовала себя по-настоящему желанной. Не потому что должна. Не потому что он обязан. А потому что он хочет этого. Меня.

Он смотрит на меня с затуманившим взглядом, и действует.Склоняется к моему лицу, впивается в мои пересохшие губы, пока я ловлю ртом воздух. Пока вдыхаю его запах. Пока осознаю, что это не сон. Пока сердце разгоняется до невообразимой скорости.