Книга После развода. Зима в сердце, страница 38 – Юлия Пылаева

— Но видели, — огибаю машину, открываю багажник.

Достаю из него монтировку, которой подпёрли дверь. Всматриваюсь в серийный номер, пока на другом конце провода начинается настоящая истерика.

— Я невиновна! Ты мне что позвонил — ради того, чтобы обвинить в таком? Да как ты… Да как ты…

— Тихо, — чутьё вдруг настораживается.

Я всматриваюсь в логотип на железке — и понимаю, что уже видел его раньше.

— Паша! — как резаная орёт в трубку тётя Оля, но я уже сбрасываю звонок.

— Ах ты сука… — бросаю монтировку обратно в багажник и выжимаю газ, направляясь в дом, где больше никогда не планировал появляться.

Во всех окнах дома Королёвых моментально вспыхивает свет — неудивительно, я барабанил в дверь, не жалея сил. Анфиса Олеговна распахивает дверь в домашнем халате и бигудях.

— Паша, ты что себе… — претензия застревает у неё в горле, когда она, опустив взгляд, замечает у меня в руке ту самую монтировку, которой подпёрли дверь дома Тани. — Позволяешь…

Побледнев, она отшатывается, что позволяет мне зайти в дом. Милана уже бежит со второго этажа, ломая ноги. На лице удивление и улыбка, но они мгновенно слетают, когда она понимает, что я сюда пришёл не с добрыми намерениями.

— Что здесь происходит? — Милана переводит взгляд с меня на мать и обратно.

Анфиса Олеговна стоит, проглотив змеиный язык.

— Спроси свою мать, где она была прошлой ночью.

— Зачем?Мам, о чём он говорит?

— Без понятия, — спесивым тоном отвечает та.

В этот момент я бросаю монтировку ей под ноги. Анфиса Олеговна с визгом отскакивает. Что, впрочем, не мешает ей тут же броситься на меня с осатанелыми воплями.

— Что ты здесь устроил, а?!

— У пожара есть свидетели. Соседи видели, как с территории уходила женщина, по описанию очень похожая на вас. А монтировка… — указываю на инструмент. — Принадлежит вам.

— Ты никогда не сможешь этого доказать, — смеётся мне в лицо Анфиса Олеговна.

— Все знают, что у вашего покойного мужа, отца Миланы, была страсть к машинам, — по женскому лицу пробегает тень. — Он особенно любил свой старенький «Лексус». Полировал его постоянно, пылинки сдувал. В комплекте к нему как раз шли вот такие рычаги-монтажки…

Мне даже не нужно приводить все доводы — сказанного хватает, чтобы моя несостоявшаяся свекровь озверела.

Она поднимает монтировку с пола рывком.

— Только у сильных людей хватает смелости брать судьбу в свои руки. Что я и сделала! Жаль, не вышло… — за её поганый смех в этот момент мне хочется придушить тварь. — Ну а ты, если бы правда был таким умным, Паша, не разбрасывался бы важными уликами, — хладнокровно произносит она, и у меня больше нет сомнений, что к пожару причастна именно Анфиса Олеговна. — Спасибо, что вернул мне мою вещь!

— На здоровье, — направляясь к выходу, бросаю через плечо: — Только это моя монтировка. Та, которой вы подпирали дверь, уже в полиции.

Паша ушёл в ночь, а я в последний момент запретила себе окликнуть его на пороге. Во мне проснулось давно забытое чувство, свойственное жене — волнение за любимого мужа.

И пусть мы с Золотовым давно лишились этих ролей, его откровение пошатнуло мой внутренний мир. А недавнее появление в нашей со Снежаной жизни — пошатнуло внешний.

Покормив Снежану, я дождалась, пока она уснёт, и урывками дремала, всё думая о том, что говорил мне Паша.