Книга После развода. Зима в сердце, страница 41 – Юлия Пылаева

Я предложила ей сесть в кресло, постелила на колени специальную подушку для вскармливания и уже на неё бережно поместила Снежану.

— Кирилл, подойди! — позвала она мужа, который стоял в дверях растерянный. — Посмотри, какая у нас красивая внучка!

Я понимала причину их неловкости. Я бывшая жена Паши, которая сейчас живёт в его квартире, показываю им внучку, о существовании которой, если не знал сам Золотов, то его родители — тем более.

Бывшие свёкры провели у нас несколько часов, потому что Тамару Леонидовну нужно было везти в клинику. Она то и дело вставала с места и слабыми шагами подходила к Паше, который держал на руках Снежану.

Невооружённым глазом было видно, что она любуется ею, пытаясь изо всех сил запомнить этот момент.

Перед уходом Кирилл Андреевич поймал момент, чтобы поговорить со мной наедине. Вблизи я убедилась в своей догадке: болезнь жены он пропускает через себя.

Я не видела семью Золотовых год, а внешне они изменились так, словно прошло десять.

— Танечка, — тяжело и сдавленно произнёс он, и было видно, как он тронут. — Спасибо, что разрешила нам повидаться с внучкой. Мы с Тамарой очень рады. Она с тех пор, как узнала про Снежану, только про неё и говорит. Женетяжело даются поездки даже на небольшие расстояния, так что я думал… Может быть, я смогу иногда за вами со Снежаной заезжать? — осторожно спросил он. — Тамара будет очень рада таким гостям.

Его глаза говорили куда больше, чем слова. Я понимала скрытый смысл просьбы, и он разрывал мне сердце.

— С радостью, — ответила я, и мы договорились, что он заедет за нами на следующий день.

Я видела, как на свою мать смотрит Паша. И пусть мужчины лучше женщин умеют скрывать эмоции, я всё равно понимала, что происходит у него в душе.

Мне вообще многое стало понятно…

Болезнь Тамары Леонидовны разрушила ту стену, что раньше возвышалась между нашими семьями. Прочувствовав горе, через которое проходит их семья, я раз и навсегда забыла о своих обидах.

Да, мне было тяжело и больно. Моё сердце разбил мужчина, которого я любила больше всего на свете. Но одновременно с этим другие люди проходили куда более тяжёлые испытания, чем я…

Паша взялся за свалившееся на мою голову судебное дело, потому что тётя Оля всё-таки решилась биться за дом моей тёти и оспаривать наследство. По итогу, она осталась ни с чем.

Заодно Паша надавил и на следователей, занимавшихся выяснением обстоятельств пожара. Мать Миланы, Анфису Олеговну Королёву, арестовали и выдвинули ей обвинение. Идет следствие.

Его забота — а если сказать правильнее, борьба за справедливость — и то, как он защищает нас со Снежаной, подкупают. Причём я вижу, что это не показуха: Паша старается, и это медленно нас сближает.

В один из дней, когда он приезжает навестить нас с дочерью, я слышу из прихожей странные звуки. Странные и… до боли знакомые.

— Я привёл гостью, — сообщает он слегка озорным голосом.

А когда я захожу в прихожую, сердце подскакивает к горлу от радости.

— Боня! — бросаюсь к своей четвероногой подруге. — Как же я по тебе скучала, моя девочка! Как твои дела?

Она рада меня видеть так же сильно, как и я её. Соседям, у которых она проживала после пожара, я звонила каждый день, спрашивая, нужно ли Боне что-либо.

— Мы с утра были у ветеринара, — говорит Паша. — Мне дали список с советами по адаптации, а также вот, — он протягивает бумажный пакет с логотипом клиники, — тут мягкое успокоительное, если ей будет тяжело привыкать к квартире… Что такое? — он поднимает на меня вопросительныйвзгляд, поглаживая довольную Боню по шее.