Книга После измены, страница 65 – Марика Крамор

Вижу профиль врача. Он нагибается. Что-то проверяет на пальце.

Не сразу доходит, что на мне пульсоксиметр (от автора:медицинский прибор для измерения уровня насыщения крови кислородом).

Когда ясность сознания возвращается ко мне, вдруг наваливается свинцовая тяжесть. Руки и ноги тяжёлые. Веки поднимать тоже тяжело… в голове туман, размеренные голоса и опутывающее тепло, которое уносит все дальше… и дальше… и дальше…

Щурюсь от света. Он кажется обжигающе-ярким, будто смотрю на солнце без темных очков.

Я получаю кислород. Я дышу! Воздух проникает в легкие. Я могу задерживать дыхание и медленно снова вдыхать полной грудью.

Свет постепенно становится более тусклым. Похоже, глаза привыкают к освещению. Теперь оно не кажется таким обжигающим.

Вспоминаю, что должен находиться в реанимации. И рядом должен быть кардиомонитор.

Сознание возвращается быстро. Сканирую глазами помещение.

Рядом кто-то есть.

Шевелю губами.

Приближается девушка. На ней халат, волосы убраны согласно регламенту.

— Все хорошо. Вы под наблюдением. Скоро врач подойдёт.

Бодрая улыбка не вызывает во мне никакой реакции.

Пытаюсь что-нибудь сказать, но речь выходит сбивчивой, как будто говорить непривычно. А от звука собственного голоса по телу идёт вибрация.

— Реанимация? — шелест вместо уверенного тона.

— Да. Вы в прекрасном состоянии. Вы молодец.

Прикрываю глаза. Горько от ее слов. Так горько…

— Среда? — выдавливаю из себя с трудом.

— Четверг.

В голове срабатывает щелчок.

Только не четверг. Четверг нельзя. Никак нельзя. Как же это… Даша…

Девушка называет время…

— Мой телефон при мне?

Ответ на второй вопрос заставляет внутренне содрогнуться.

Они поищут.

Поищут…

А мне пока нужно лежать.

Мне что-то говорят про документы. А я пытаюсь сконцентрироваться и понять, что делать. У Даши сегодня самолёт. Был. А я пролежал в отделении интенсивной терапии всю ночь. И половину следующего дня…

— Мне нужно позвонить! — в голос добавляется ещё вибрация. И сила.

— Я передам врачу. Он совсем скоро придёт. Не волнуйтесь, — и снова как на автомате, — все хорошо. Вы молодец.

Слабость опять одолевает, но я усилием воли пытаюсь сконцентрироваться.

Одна медсестра сменяет другую.

Я вновь спрашиваю про телефон.

Извиняющаяся улыбка и лучистые глаза сейчас утопят меня в пучине отчаяния.

— Я уточню попозже, — и еще раз это безэмоциональное, — не волнуйтесь.

Девичья рука подкатывает капельницу. Вид медикаментов немного поднимает дух. Я могу шевелиться. Нигде не перевязан.

— Мне не делали операцию?

— Нет. Скоро придёт врач, — и опять это дежурное бьет по мозгам, — не волнуйтесь.

Скупая улыбка повторно трогает тонкиегубы. Всего на секунду.

Меня трясёт. От внутреннего напряжения. Я никак не могу собраться и сообразить, как быть дальше. Что-то мешает понять, найти решение. Мне нужно Даше позвонить. Нужно. Прямо сейчас. Где моя девочка…

Чувствую усталость. Дикую. Она наваливается и берет в плен.

Вид кардиомониторов навевает тоску и уныние. Веки тяжелеют…

* * *

— Господин Ларсен, приветствую снова, но уже не при столь прекрасных обстоятельствах.

В светлое помещение входит седовласый мужчина. Врач, который ведёт меня с самого начала.

Я вновь проснулся и теперь чувствую себя получше. Ясная речь вернулась ко мне. Слова произношу с небольшими усилиями, но дыхание даётся уже не так тяжело.